Кремль-1953. Борьба за власть со смертельным исходом - Леонид Млечин

В тот день Сталин находился в прекрасном расположении духа, выпил больше обычного. Гости разъехались после пяти утра. Хрущев вспоминал: «Когда мы вышли в вестибюль, Сталин, как обычно, вышел проводить нас. Он много шутил».

Вечеринка оказалась последней в жизни хозяина.

В обстоятельствах последних часов его жизни осталось много неясного. Но удалось установить, что Сталин в ту ночь не ложился спать. Когда его нашли, он был в одежде. И он не снял зубные протезы. Если бы он лег, обязательно бы их снял: всякий, кто носит зубные протезы, знает, почему это надо делать на ночь.

В десять утра сменились прикрепленные — так назывались офицеры личной охраны. Полковник Иван Васильевич Хрусталев сдал смену и отправился отдыхать. На дежурство заступили подполковник Михаил Гаврилович Старостин и подполковник Василий Михайлович Туков. Старостин служил в охране с 1937 года, Туков с 1935-го.

Сталин всегда вставал очень поздно. Он включал свет в комнате, и охрана знала, где он находится. Но в полдень он, как правило, уже поднимался. Когда Сталину что-то было нужно, вождь снимал трубку внутреннего телефона, и отзывался дежурный офицер. Он неотлучно находился у телефонного пульта, размещенного в одной из комнат служебного дома. Сюда же звонили из города.

А в тот день, 1 марта, офицеры напрасно ожидали какого-то сигнала. Вождь не звонил. Никого не вызывал. Ни о чем не просил. А сами в большой дом зайти не решались. Вождь запретил его беспокоить.

Из-за его собственных маниакальных страхов охрана и прислуга не смели нарушить запрет и войти к нему в комнату. Не знали, как поступить, сидели и ждали.

В половине одиннадцатого вечера, как всегда, фельдсвязь доставила из города почту. Ее полагалось вручать немедленно. Майор Петр Васильевич Лозгачев понес запечатанные пакеты вождю. Он тоже с довоенных лет служил в ведомстве охраны, в октябре 1952 года получил повышение — был назначен помощником коменданта дачи «ближняя». Доставлять почту было его обязанностью.

Майор первым увидел впавшего в беспамятство вождя:

«Прошел одну комнату, заглянул в ванную комнату, осмотрел большой зал, но Сталина ни там, ни тут не было. Уже вышел из большого зала в коридор и обратил внимание на открытую дверь в малую столовую, из которой просачивалось электроосвещение. Заглянул туда и увидел перед собой трагическую картину. Сталин лежал на ковре около стола, как бы облокотившись на руку. Все во мне оцепенело. Он еще, наверное, не потерял сознание, но и говорить не мог. Я подбежал и спросил: «Товарищ Сталин, что с вами?» Он, правда, обмочился за это время и левой рукой что-то поправить хочет, а я ему: «Может, врача вызвать?» А он в ответ так невнятно: «Дз… Дз…» — дзыкнул и все. На полу валялись карманные часы 1-го часового завода, газета «Правда».

Сталин был без сознания и только хрипел.

Майор Лозгачев по внутреннему телефону призвал на помощь обоих прикрепленных — подполковника Старостина и Тукова. Вместе с ними прибежала и подавальщица-официантка объекта «Ближняя» сержант госбезопасности Матрена Ивановна Бутусова.

Она робко спросила вождя:

— Товарищ Сталин, вас положить на кушетку?

Показалось, он кивнул. Переложили его на большой диван, укрыли пледом.

Видимо, после отъезда гостей Сталин удалился в библиотеку. Здесь у него произошло внезапное кровоизлияние в мозг, и он не успел никого позвать. Потерял сознание и упал на пол у дивана. Так он и лежал несколько часов без медицинской помощи.

Прикрепленные, следуя инструкции, позвонили своему начальнику министру госбезопасности Игнатьеву, он же исполнял обязанности начальника управления охраны. Доложили, что нашли вождя на полу. Министр распорядился:

— Звоните товарищу Берии или товарищу Маленкову.

Дозвонились до Маленкова. Георгий Максимилианович был как бы старшим среди членов президиума ЦК. В два часа ночи он приехал на дачу, взяв с собой Берию. Один не решился! Офицеры доложили, что нашли Сталина на полу, подняли его и положили на диван. Теперь он вроде как спит.

В хорошо знакомой Маленкову и Берии малой столовой все было, как и день назад, когда они в последний раз приезжали на «ближнюю» дачу. В центре большой стол, чуть подальше — выход на застекленную веранду. Рядом спальня с ванной комнатой. Вождь лежал на диване, укрытый одеялом, и не реагировал на их появление. Отдыхает? Дремлет?

Гостям было сильно не по себе. Маленков с Берией даже не вошли в комнату: а вдруг Сталин проснется и увидит, что они застали его в таком положении? Поспешно уехали.

Утром сотрудники охраны доложили, что товарищ Сталин так и не пришел в себя. Тогда приехали уже втроем — Маленков, Берия и Хрущев. И только утром 2 марта у постели Сталина появились первые врачи — из Кремлевской больницы. К вечеру собрали лучших медиков Москвы. Все это были новые люди, потому что лечивших Сталина врачей почти всех арестовали. Медики ехали к вождю с дрожью в коленках — не были уверены, что благополучно вернутся домой.

Назначенный 27 января 1953 года министром здравоохранения (с поста директора Центрального института курортологии) Андрей Федорович Третьяков пояснил собравшимся врачам, что у вождя кровоизлияние в мозг с потерей сознания, речи, параличом правой руки и ноги. Сталин тяжело дышал, иногда стонал. В сознание не приходил.

Первый доставленный к Сталину доктор боялся взять его за руку, чтобы измерить пульс. Приехал министр госбезопасности Игнатьев и боялся войти в дом. Вождь был без сознания, а они все еще трепетали перед ним. Можно сказать, что в определенном смысле Сталин убил себя сам. Он создал вокруг себя такую атмосферу страха, что его собственные помощники и охранники не решились помочь ему в смертный час.

Вождь недвижимо лежал на диване в большой столовой, куда его перенесли охранники. Диван отодвинули от стены, чтобы врачам было удобнее подойти к пациенту. У дивана поставили ширму. В полночь начался консилиум. Назначили лечение, принятое в таких случаях, притащили столы, на которых разложили лекарства. Внесли медицинское оборудование.

3 марта утром врачи сказали Маленкову: летальный исход неизбежен.

Георгий Максимилианович, уже будучи на пенсии, рассказывал сыну Андрею:

— Я, Молотов, Берия, Микоян, Ворошилов, Каганович прибыли на «ближнюю» дачу Сталина. Он был парализован, не говорил, мог двигать только кистью одной руки. Слабые зовущие движения кисти руки. К Сталину подходит Молотов. Сталин делает знак — «отойди». Подходит Берия. Опять знак — «отойди». Подходит Микоян — «отойди». Потом подхожу я. Сталин удерживает мою руку, не отпуская. Через несколько минут он умирает, не сказав ни слова, только беззвучно шевеля губами.