Великая война. Верховные главнокомандующие - Юрий Никифорович Данилов

Мне не приходилось раньше ездить по этой дороге, и я с интересом смотрел в окно, благо делать было нечего. Утром ко мне зашел заведующий столовой. Выявилось, что вагон-столовая по своей величине не может вместить сразу всех и что, следовательно, надо разделиться на две очереди; решено было, что более молодые чины штаба будут завтракать и обедать в первую очередь, в 12 и в 6, а старшие чины во вторую очередь.

От С. А. Ронжина я узнал, что рядом с нашим вагоном идет вагон с чинами морской части штаба, в числе коих находится Великий князь Кирилл Владимирович.[230] Н. Н. Янушкевич мне говорил, что Верховный был против назначения Великого князя Кирилла в состав штаба, а затем поставил условием, чтобы он жил, столовался, служил и работал на одинаковых условиях со всеми остальными чинами штаба.

Когда мы шли к первому завтраку, то, проходя через морской вагон, я заметил, что он был не совсем обыкновенный; все купе в нем были шире, так что перед довольно большим столом стоял стул. Оказалось, что моряки постарались раздобыть этот вагон, чтобы поставить Великого князя (а заодно и себя) в несколько лучшие условия.

Великий князь Кирилл Владимирович пришел в столовую сейчас же вслед за нами и очень мило и просто с нами познакомился. Очень красивый, высокий, стройный, с очень живыми, несколько насмешливыми глазами, Великий князь произвел на меня самое лучшее впечатление. Держал он себя очень хорошо; сразу установились вполне нормальные отношения. Прежде чем садиться или закуривать, он всегда спрашивал моего разрешения, как старшего, а я, в свою очередь, просил его разрешения.

За моим столом сидели: С. А. Ронжин, рядом с ним Б. М. Петрово-Соловово,[231] а рядом со мной, командир Лейб-гвардии Казачьего полка И. Д. Орлов.[232] Оба они состояли генералами для поручений при Верховном главнокомандующем. Морской стол был через проход от нашего, за ним сидели с Великим князем: адмирал [Д. В.] Ненюков,[233] капитан 2-го ранга И. А. Бубнов и лейтенант князь Ливен; позднее Ливена за этим столом заменил капитан 2-го ранга [А. В.] Немитц,[234] приехавший в Ставку несколько позже. У Ненюкова, который сидел против Великого князя, была ужасная привычка за столом кашлять и харкать в платок; он делал это так шумно и страшно, что Великий князь, притворно изображая на лице ужас, незаметно отклонялся в сторону. Через несколько дней вышло как-то так, что Ненюков сидел не против Великого князя, а наискось.

До станции Барановичи, места расположения Ставки Верховного главнокомандующего, мы ехали три ночи и два дня и очень рано утром 3 августа пришли к месту назначения. Здесь мы все были представлены Н. Н. Янушкевичем Великому князю Николаю Николаевичу; это было сделано очень наскоро, так как надо было заняться устройством штаба. Около небольшого еврейского местечка находился лагерь-городок железнодорожной бригады и штаб бригады.

Почти все дома были деревянные, но так как в них жили и лето, и зиму, то их постройка была довольно солидная. Была и каменная казарма, гараж и много конюшен. Все это расположение было предназначено для штаба. Место было просторное, помещений много, но было решено, что весь штаб для жизни останется на колесах и только ввиду неудобства заниматься каждому отдельно в маленьких купе были отведены необходимые помещения для занятий. Высланные вперед квартирьеры наметили распределение этих помещений по управлениям штаба, но сразу произошли перемены в этом распределении.

Поезд Великого князя был поставлен на особой железнодорожной ветке, около самого дома начальника бригады, и дом этот квартирьерами был предназначен лично для Великого князя. Но при этих условиях выходило, что Управление генерал-квартирмейстера находилось бы на довольно далеком расстоянии от поезда, так как дом начальника бригады стоял особняком, вдали от расположения бригады. Решено было, что в этом доме разместится Управление генерал-квартирмейстера: однако дом был небольшой, и можно было иметь в нем только один кабинет, который и занял генерал-квартирмейстер Ю. Н. Данилов. Начальник же штаба остался, таким образом, без особого кабинета и занимался в своем небольшом купе в вагоне; там у него помещался небольшой письменный стол, постель и два стула.

Правда, в вагоне его был и салон, в котором был хороший письменный стол и не было тесно, но Н. Н. Янушкевич только там принимал доклады и то не всегда, а занимался всегда в своем купе. Придешь, бывало, к нему и видишь, что по всей постели кучками разложены бумаги и телеграммы, смотря по тому, в какие управления штаба они подлежат отправлению.

Ежедневно утром, а в тревожные дни и чаще, Великий князь приходил в кабинет генерал-квартирмейстера, где в присутствии начальника штаба Ю. Н. Данилов делал доклад.

Надо сказать, что Н. Н. Янушкевич очень незадолго до войны занял должность начальника Генерального штаба и был назначен туда с должности начальника Академии Генерального штаба. По своей служебной подготовке, Н. Н. Янушкевич был отнюдь не стратег, а администратор. Он прошел все ступени должностей в канцелярии Военного министерства, был долго начальником Законодательного отдела и помощником начальника канцелярии. В Академии он читал администрацию и совсем не был подготовлен к должности начальника Генерального штаба и тем более, начальника штаба Верховного главнокомандующего.

Умный и скромный человек, Н. Н. Янушкевич прекрасно понимал это. Вот почему, с самого начала, он сам предоставил главную роль во всей стратегии генерал-квартирмейстеру, известному в армии под именем Данилова «черного».[235] Ю. Н. Данилов много лет прослужил в генерал-квартирмейстерской части Главного управления Генерального штаба и последние годы занимал должность генерал-квартирмейстера Генерального штаба. Назначение Н. Н. Янушкевича, младшего его по службе, начальником Генерального штаба не могло быть ему приятно, и он хотел уйти, но, для пользы службы, вынужден был, по просьбе Янушкевича, остаться.

Вспыхнула война. С одной стороны, совершенно не подготовленный к должности Янушкевич, а с другой стороны, ведший всю стратегическую подготовку к войне Данилов. Естественно, что Н. Н. Янушкевич, хотя бы только в начале, должен был предоставить первую роль Данилову, что он и сделал.

Таким образом, генерал-квартирмейстер сразу занял в нашем штабе более возвышенное положение, чем ему полагалось. Этому в значительной степени способствовали и свойства характера Ю. Н. Данилова, человека крайне властного, самолюбивого, с очень большим о себе мнением. Я считал его, безусловно, умным человеком, но иногда, в дни успехов на фронте, он изображал из себя чуть ли не гения, великого полководца, и это было уже слишком.

Должен, однако, заметить, что отношение Ю. Н. Данилова и ко мне, и