Мастейн. Автобиография иконы хеви-метала - Дэйв Мастейн

К тому времени, как Ник лег под нож и через пару недель получил результаты биопсии, я уже решил взять Джимми на постоянной основе. Позвонил из номера отеля в Портленде, штат Мэн, а на второй линии висел Бад Прейджер – требовались дополнительные уши, потому что я знал, что разговор будет тяжелым.

– Привет, Ник. Как ты?

– Хорошо, чувак. Слушай, я получил результаты, она злокачественная. То есть доброкачественная!

Мне казалось странным, что он путает такие слова, особенно когда это касается чего-то столь важного. Но в те дни поведение Ника было неустойчивым, непредсказуемым, поэтому никогда не знаешь, чего от него ждать и во что верить.

– Это хорошо, – ответил я. – Рад слышать.

– Да, спасибо. Слушай – как у вас там с Джимми?

Я сделал глубокий вдох.

– Я тебе поэтому и звоню. Бад тоже на связи, и мы хотим с тобой поговорить.

– Привет, Ник, – сказал Бад, вступив в разговор.

Повисла пауза, словно Ник знал, что сейчас произойдет что-то плохое. А затем сказал:

– Привет, Бад.

Я продолжил.

– В общем, тут такие дела, Ник. С Джимми у нас все очень хорошо, и пока он останется в группе, лады?

Блин… вспоминаю об этом сейчас, и меня едва не передергивает. Я до сих пор с сомнением отношусь к тому, что у Ника было подозрение на рак. Очевидно, он потерял всякий энтузиазм играть в группе и просто решил взять перерыв. Тем более что время для этого выбрано удачное, и он всех нас оставил в догадках. Тем не менее мое отношение к этой ситуации было бесспорно черствым. Дело в том, что я не очень умею отпускать людей. Ты ведь быстро стрижешь хвост собаке, верно? При помощи одного быстрого взмаха. Не продлеваешь ей агонию. Я знаю, что некоторые скажут, что я уволил стольких участников после того, как меня самого бесцеремонно вышвырнули из Metallica, есть в этом своя ирония, но и разница. Я никогда никого не увольнял без предупреждения. Я твердо верю во второй шанс. Некоторые заслуживают даже третьего или четвертого. Ник использовал их немало.

Я ожидал, что Ник спокойно примет решение о своем увольнении; в какой-то степени, я считал, что он и сам этого хочет. Он устал от Megadeth – или как минимум устал от работы, которая требовалась для того, чтобы сохранить свое место. Но я ошибался.

– Не, парни, так не пойдет, – сказал он. – Это и моя группа тоже, поэтому я буду бороться за свое место.

На мгновение, перед тем как ответить, я подумал: «Ник, а где ты раньше-то был? Тебе бы следовало начать бороться давным-давно».

Под этим я имел в виду, что Нику стоило подумать о том, чего он действительно хочет. Стоило прекратить приколы с порнухой. Стоило бросить все сторонние проекты после того, как мы ему сказали, чтобы он сосредоточился на Megadeth и стал относиться к своей работе серьезнее. Одному Богу известно, что думал Ник, когда сказал, что начал бизнес в интернете, который назвал Nixxxpix, где тот самый контент для взрослых. Всемирная паутина все еще была диким западом, и я уверен, Ник решил, что срубит немереное количество бабла. Я не против того, чтобы заработать денег. Я не против того, что в дороге музыканты жарят стриптизерш и порноактрис[49]. Но одно я знаю точно: не хочу ассоциироваться с порно. Отбрось на секунду мораль и посмотри на это с деловой и профессиональной точки зрения. Порно – это конечный тупик для музыканта. Публика более терпима к наркоманам и преступникам, чем к тем, кто имеет отношение к секс-индустрии. С точки зрения карьеры ты уже никогда от этого не отмоешься. Когда выбираешь эту дорогу, не надейся вернуться в мейнстрим. Вот и все. Ну, может быть, если ты просто барабанщик и тебя не знают так хорошо, то удастся. Megadeth была моей группой, и допустить то, что мой барабанщик продает контент для типичных онанистов, я не мог. Хорошим и успешным бизнесом тут и не пахнет. По крайней мере, это мое личное мнение.

Всякий раз, когда я с Ником пытался рассмотреть этот вопрос (и другие), он отвечал с гневом и угрозами. Ему следовало перестать сраться со мной – беспрерывно огрызаться и пугать угрозами, хитрожопыми предложениями пойти в додзе и устроить спарринг[50]. Ему стоило перерасти это подростковое поведение и понять, после многочисленных предупреждений, что у него одна из лучших профессий, и многие барабанщики о такой могут только мечтать.

* * *

Добиться гармонии в группе – адски сложно. В буквальном и переносном смысле. Джимми влился в коллектив практически идеально. Всем он нравился. Он быстро разучил песни и в целом привнес некую долю волнения и профессионализма за ударной установкой. К сожалению, как только мы залатали эту брешь, все начали чувствовать, что Марти Фридман отдаляется от коллектива. Вклад Марти в Megadeth ослаб, прежде всего, из-за нежелания играть музыку, благодаря которой Megadeth стали известны и которую хотели слышать фанаты. В двух словах – мне кажется, у Марти настал творческий кризис.

Возле студии в Аризоне с моей «стрелой» Jackson King V, модели Anarchy. Фотография Росса Халфина

Он, как и Крис Поланд, никогда не видел себя трэш-гитаристом. Он был крут – черт возьми, Марти мог сыграть что угодно, – но сомневаюсь, что эта музыка трогала его сердце или вдохновляла. Почти с того момента, как он пришел в Megadeth, Марти был недоволен тем, что просто играет на гитаре в группе. В некоторой степени я терпимо относился к его внешним интересам, потому что он чертовски талантлив, но между нами всегда существовало это перетягивание каната – я пытался обуздать его, а Марти постоянно сопротивлялся, исследуя новые возможности. Он выпустил сольную пластинку почти сразу же, как пришел в Megadeth, потому что по-прежнему был на контракте с другим лейблом.

– Когда твой контракт истечет, пожалуйста, больше ничем таким не занимайся, хорошо? – сказал я ему. – Важно, чтобы мы были единой группой.

Поначалу Марти согласился на эту исключительность, но потом все равно выпустил еще один сольный альбом. А потом еще один. Вдобавок к этому постоянно проводил мастер-классы игры на гитаре. Он шел и получал тысячи долларов, показывая другим, как играть песни