В поисках советского золота - Джон Литтлпейдж

Хотя подобные вопросы за пределами моей компетенции, этот аргумент представляется мне разумным, и, вероятно, дает объяснение, до некоторой степени, почему Советы не торопятся в последнее время форсировать производство золота. Советы, конечно, много потеряют, будучи не в состоянии получить хорошую цену за свое золото, если золото потеряет стандартную стоимость. Они осуществили громадные вложения капитала и усилий в золотодобывающую промышленность, начиная с 1928 года, и это одна из причин, по которым миллионы советских мужчин, женщин и детей ощущали нехватку еды и одежды, не говоря уж о всяких мелочах. Это потому, что за технику и установки, а также помощь иностранных инженеров в золотодобывающей промышленности платили сельскохозяйственной продукцией в течение того периода, когда сами русские испытывали дефицит продуктов.

Сталин и его единомышленники, очевидно, считали эти жертвы необходимыми ради золота, не только из-за покупок, которые можно будет делать на золото за рубежом, как только его добудут из-под земли, но также ввиду его потенциальной пользы в случае войны.

Годами российские лидеры основывали все свои действия на убеждении, что скоро они будут вовлечены в войну. Они, надо полагать, начали создавать большой золотой запас, чтобы укрепить военное положение. Если золото потеряет стандартную стоимость, ценность их золотого запаса, разумеется, упадет до небольшой доли от нынешней.

Однако, мне кажется, что Советы могут защитить цену золота на мировом рынке, не прекращая развитие золотодобывающей промышленности с той же скоростью, что и в прошлом. Даже возможно, что они могут попытаться догнать Южную Африку к 1940 году, как не один раз упоминали советские газеты.

Советы контролируют свою экономику куда тщательнее, чем любое другое правительство, поскольку нигде более государство не является владельцем и управляющим всей экономики страны. Мне кажется, что Москва может и дальше наращивать производство золота, не нарушая мировых цен, если станет сохранять большую часть золота в виде резервов внутри России, а на мировой рынок выпускать его очень осторожно.

Я предполагаю эту возможность, потому что советский трест «Главзолото» имеет и другие цели, не только производство золота. Я раньше указал, что одной из главнейших целей с самого начала была колонизация золотоносных регионов. Сталин и его помощники были заинтересованы главным образом в использовании золотой лихорадки и других способов для открытия Дальнего Востока и приграничных районов Казахстана, чтобы уменьшить японскую угрозу. Производство золота было лишь побочным расчетом.

Весь 1936 год, пока я ездил по отдаленным золотоносным участкам и навещал лагеря старателей и арендаторов, а также рудники под непосредственным управлением треста «Главзолото», я находился под впечатлением ярких свидетельств, что золотая лихорадка, может быть, первый раз за всю историю, постоянно находилась под строгим контролем. Ни один из участков не был открыт без исчерпывающего знания и активного участия правительства; каждый из надеющихся на удачу старателей, энергичных арендаторов и активных горняков был, прямо или косвенно, служащим государственного треста, который осуществлял надзор и контроль над всем движением.

Инструментами контроля, если можно так выразиться, были геологи. В предыдущей главе я указал, что положение советского инженера не особенно приятно, он находится между молотом и наковальней воинственно настроенного рабочего и надоедливого коммунистического политика. Но положение советского геолога — другое дело. Могу понять, почему они больше довольны судьбой, чем инженеры.

Функция геологов в тресте «Главзолото» та же, что и везде — в добыче золота. Их занятие — сообщать о новых открытиях и заявках. Они должны также внимательно изучать, оценивать и полностью исследовать каждое новое открытие и дать представление о его будущей ценности.

Советские геологи — государственные служащие, как и инженеры, но их жизнь полегче, потому что они меньше связаны с производством и не так задерганы плановой экономикой. Они располагают большей свободой изысканий и исследований, в некоторых отношениях, чем в Соединенных Штатах или других странах. Если государственный геолог на Аляске, например, хочет исследовать жилу, проходящую через несколько участков, находящихся в разной собственности, он может столкнуться с трудностями при получении разрешения. Владельцы заявленных участков, при желании, могут отказать ему в разрешении. Советский геолог просто король по сравнению с ним. Он может изучать все, что желает, даже не спрашивая разрешения у старателей или арендаторов. Он может остановить производство, если хочет, пока проводит исследования.

Советские геологи, по крайней мере, в тресте «Главзолото», могут определять будущую ценность и размер рудного пласта целиком, могут появляться в любое время на участках, отведенных старателям и арендаторам. Геологи должны соблюдать интересы государства, как и наши государственные геологи, но советские могут игнорировать интересы отдельных лиц, если решат, что это полезно в государственных интересах.

Такому же постоянному контролю подвержены горняки, операторы обогатительных фабрик, старатели, арендаторы и все, кто принимает участие в советской золотой лихорадке и последующем развитии больших рудников и заводов в открытых районах. Трест «Главзолото» — единственный «капиталист» во всей этой отрасли промышленности, и управляет ею так, как «совет директоров» — главный штаб Коммунистической партии — считает нужным.

Советская золотая лихорадка — безусловно, самая степенная золотая лихорадка в истории, не потому, что мужчины и женщины, захваченные ею, неизбежно лучше, чем те, кто принимал участие в предыдущих, а потому, что трест «Главзолото», как агент советского правительства, осуществляет полный контроль не только над всей землей и подземными залежами руды, не только над всей добывающей техникой и обогатительными установками, не только над всеми магазинами и ресторанами, но также надо всеми людьми. Если старатель или арендатор вызывает недовольство треста, он может сразу искать другое занятие. Когда он попадает в черные списки треста, ему конец.

И трест «Главзолото» располагает армией тех, кого мы назвали бы социальными работниками, что помогают рабочим на его рудниках и заводах, а также старателям и арендаторам. Эти социальные работники погрубее наших; у них свои собственные идеалы, иногда разумные, иногда не очень, направленные на то, что всех перевоспитать. Советские социальные работники обладают немалой властью, и могут вносить в черный список мужчин и женщин, не подходящих под их стандарты поведения. С помощью самого треста и коммунистических политиков вместе с полицией, они присматривают за тем, чтобы золотая лихорадка оставалась самой организованной в истории.