Вербное воскресенье - Курт Воннегут

Входят Джерри Риверс, президент студенческого союза, похожий на Микки Руни, и его отчим, Фред Легхорн, смекалистый король механизированного птицеводства.

СЭМ. Эй, это же Джерри Риверс, президент студсоюза.

ДЖЕРРИ. Банде привет. Знакомьтесь, это пятый и, возможно, последний муж моей матери, Фред Легхорн, крупнейший производитель курятины в мире.

САЛЛИ. Мистер Легхорн, вам куры не надоели?

ЛЕГХОРН. Человеку, которому надоели куры, надоела жизнь.

СЭМ. Джерри, ты слышал о банкротстве?

ДЖЕРРИ. Да. Я как раз думал, что теперь делать простым ребятам вроде нас.

Джерри складывает руки за спиной и танцует степ, обдумывая проблему. Потом останавливается и обращается к хору.

ДЖЕРРИ. Ребята, идеи есть?

Члены хора складывают руки за спиной и в унисон повторяют его движения. Потом останавливаются и с великолепным хоровым эффектом пропевают следующую реплику.

ХОР (поет). Что простые ребята вроде нас могут поделать?

ЛЕГХОРН. Например, устроить ярмарку пирожных.

САЛЛИ. Мистер Легхорн, а вы дадите нам пару миллионов гринозавров?

ЛЕГХОРН. Я приехал сюда, чтобы посмотреть, что мой пасынок получает за десять тысяч долларов в год, и, честно сказать, я не впечатлен. Это место похоже на Диснейленд, только без аттракционов.

КИМБЕРЛИ. Но мы — будущее вашей страны!

ЛЕГХОРН. Вот и я о чем.

ДЖЕРРИ. Погодите! Есть! Придумал! Мы все вместе поставим бродвейский мюзикл!

ХОР (пораженно, в один голос). Ох ты! Ты думаешь, получится?

ДЖЕРРИ. Почему бы нет? Выведем эту высокопарную дребедень на Бродвей и за месяц сделаем столько, что этой академической шарашке хватит на годы вперед!

ХОР (в один голос). Иди ж ты!

САЛЛИ. Джерри, у меня только один вопрос: мы все еще любим друг друга?

ДЖЕРРИ. Несмотря на банкротство? Пока не знаю. Увидим.

САЛЛИ. Я подожду.

Входит Элберт Уайтфит, любимый всеми президент колледжа и философ. Он вне себя из-за банкротства колледжа. Доктор Генри Джекилл, уважаемый декан факультета химии, и Попс, престарелый охранник колледжа. На Уайтфите и Джекилле академические шапочки и мантии. Попс в комичной униформе.

Сцена очень драматичная. Студенты с ужасом и жалостью наблюдают, как Уайтфит рвет на себе седые волосы, разрывает мантию, высыпает на себя мусор из урны и тому подобное.

УАЙТФИТ. Я больше не хочу жить!

ПОПС. Сэр, прошу вас — на вас смотрят студенты!

УАЙТФИТ. Мне все равно!

ПОПС. Учащимся не стоит видеть президента своего колледжа в таком состоянии. Они могут написать домой.

УАЙТФИТ. За то, что я натворил, меня стоит повесить на ветке старого вяза.

ДЖЕКИЛЛ. Элберт, вы не сделали ничего такого, чего бы до вас не делали миллионы других простаков.

УАЙТФИТ (обнимает Джекилла). Ох, доктор Генри Джекилл, декан химического факультета и мой лучший друг. Верный мой Генри, единственный преподаватель, известный по всему штату.

ДЖЕРРИ. Президент Уайтфит, доктор Джекилл, — а что случилось с уставным фондом колледжа? Я думал, он велик, инвестирован в надежные акции — «Ксерокс», «Полароид», «Ай-Би-Эм», другие крупные компании…

УАЙТФИТ (горестно повторяет). «Ксерокс», «Полароид», «Ай-Би-Эм».

ХОР. «Ксерокс», «Полароид», «Ай-Би-Эм».

Тут начинается грандиозный ритмический номер. Быстрее и громче, громче и быстрее все повторяют названия крупных акционерных обществ. Всех захватывает безумный, дикий танец богатства. Потом танцоры затихают, тяжело дыша.

ЛЕГХОРН. Так что случилось с акциями?

КИМБЕРЛИ (сексуально возбужденная богатством). С крутыми-брутыми-друтыми голубыми фишками? Ням-ням!

УАЙТФИТ. Два месяца назад в мой кабинет зашел сладкоречивый молодой консультант по инвестициям. Я как раз читал Платона.

СЭМ. Диалоги?

УАЙТФИТ (с негодованием). Хватит! Я больше не обязан отвечать на эти дурацкие вопросы. Я читал Платона. Точка.

СЭМ. Да, сэр.

УАЙТФИТ. Все равно там все так перепутано… Иди пойми, где начало, а где конец. Ну, так вот, этот консультант мне говорит: «Оторви свой измученный взгляд от пожелтевших страниц, старый философ. Посмотри на мир, каким он является сейчас! Ты можешь сделать много денег! Через два месяца Свитбредский колледж будет в два раза богаче Гарварда!»

САЛЛИ. Но Гарвард большой!

КИМБЕРЛИ. Гарвард крутой!

СЭМ. Да, там все серьезно.

УАЙТФИТ. «Вложи все во фьючерсы на какао», — сказал он.

ЛЕГХОРН. Господи!

УАЙТФИТ. Умоляю вас, Бога ради, не упоминайте при мне какао, никогда!

САЛЛИ. А что такое фьючерсы на какао?

УАЙТФИТ. Я так и не узнал.

КИМБЕРЛИ. Я схожу в библиотеку и выясню.

УАЙТФИТ. Для этого вы сюда и приехали — учиться и выяснять.

ЛЕГХОРН (обращаясь к Кимберли). Смотри на букву «К».

КИМБЕРЛИ (искренне). Спасибо за совет.

Кимберли уходит.

УАЙТФИТ. Если бы моя докторская диссертация не была посвящена философскому отрицанию самоубийства, сейчас я был бы уже мертв.

ДЖЕРРИ. Доктор Уайтфит?..

УАЙТФИТ (впадает в безумие от презрения к самому себе). Га-га-га.

ДЖЕРРИ. Сэр, я тут поговорил с ребятами, мы думаем, что смогли бы поставить мюзикл на Бродвее.

УАЙТФИТ. Ик!

ЛЕГХОРН. Это самый умный ваш ответ.

ДЖЕРРИ. Я пока не решил, о чем будет мюзикл.

САЛЛИ. Ты же гений шоу-бизнеса, Джерри. Ты можешь все!

СЭМ. Мюзикл про Иисуса Христа?

ДЖЕРРИ. Может быть.

САЛЛИ (поет на мотив «Мои милый Августин»).

Я Мария Магдалина,Магдалина, Магдалина,Я Мария Магдалина.Всем вам привет.

ПОПС (на тот же мотив).

Я болен лепрою,Лепрою, лепрою,Я болен лепрою,Исцелите меня.

ДЖЕРРИ. Не, не. Иисуса Христа уже распинали на сцене. (Спохватившись.) Слушай, Попс, я и не знал, что ты поешь.

ПОПС. Я должен был стать звездой сцены, экрана и радио. Но потом мою собаку задавила машина, и у меня начался период глубокой депрессии, от которой я так и не оправился. В детстве никто не мечтает стать охранником в колледже.

ДЖЕКИЛЛ. Хреново… Ты бы сказал мне — может, я придумал бы какое-нибудь лекарство. Все-таки химия по моей части.

УАЙТФИТ. Ты уже дал миру рецепт чудного бананового пирога.