Хождение во власть. Рассказ о рождении парламента - Анатолий Александрович Собчак

советских газет однажды подарил мне снимок, сделанный им на XXVIII съезде КПСС. Подарил, сказав: "Чтоб вы не думали, что мы все такие, как наша газета". На этом до секунды точно схваченном фотомгновении мы стоим под алым знаменем с Генеральным секретарем и он по-дружески доверительно держит меня за руку. Любому постороннему это фото способно навеять самые идиллические чувства: от него веет патриархальной сентиментальностью, как от картин соцреализма 30-х годов. Если, конечно, не знать, что речь идет о моем выходе из рядов КПСС, о чем Горбачев узнал только что.

Прежде чем приступить к этой главе, я, наверное, должен был оговориться: мое личное отношение к Михаилу Горбачеву — уважение и гражданская благодарность за все, что он сделал для крушения казарменного социализма и ортодоксального марксизма. И когда кто-нибудь из моих товарищей начинал доказывать, что я-де всегда защищаю Горбачева, я отвечал, что защищаю не Горбачева, а идею, которую он выдвинул, — идею правового государства и приоритета общечеловеческих ценностей.

Цель реформ, начатых Михаилом Горбачевым, — построение общества, столь же развитого, как современная Европа, общества, где отношение к капитализму или социализму — личное дело свободных и накормленных людей. Если окажется, что в силу каких-то причин Горбачев не сможет сам воплотить эту идею в действительность, мы обязаны продолжить дело построения правового государства и свободного демократического общества.

Десятилетиями идея диктатуры пролетариата — центральная идея марксизма-ленинизма — не вызывала у нас внутреннего протеста. А тех, у кого вызывала, — уничтожали быстро и четко. Горбачев начал с идеи построения правового государства, и уже одно это рождает веру в необратимость процессов обновления всей нашей жизни. Очевидно и то, что в нашей истории начало этих процессов всегда будет ассоциироваться с именем Михаила Горбачева.

Все сказанное, разумеется, не означает моего отказа от критики недальновидных или просто ошибочных решений Горбачева. Достаточно вспомнить издаваемые им указы, среди которых, увы, пока нет ни одного удачного. Вот хотя бы указ Президента о лишении наград и звания бывшего генерала КГБ, а ныне народного депутата СССР Олега Калугина. Можно как угодно относиться к поступку этого человека, выступившего с разоблачениями деятельности спецслужб и в один день ставшего из отставного генерал-майора госбезопасности народным заступником. Но как бы ты ни относился к нему, как бы ни требовали от тебя моральной расправы с ослушником Системы, ты все равно не имеешь никаких конституционных прав лишать человека звания и наград на основании ведомственного доклада. Тем более что в действующей Конституции нет упоминания о праве Президента лишать кого-либо государственных наград, о чем я и сказал ему во время одной из наших встреч.

Думаю, что Горбачев понял цену той своей уступке правительству и руководству спецслужб: во всяком случае, он не попытался вмешаться в ход избирательной кампании Калугина и, видимо, остановил тех, кто хотел бы это сделать. Другое дело, что во многом благодаря этому беспрецедентному указу Президента СССР Олег Калугин приобрел всенародную известность и стал народным депутатом СССР и автором бестселлера о КГБ.

Да, в Верховном Совете я нередко вынужден был воздерживаться от прямой критики Горбачева, чтобы не доставлять удовольствия полозковым, лигачевым и гидасповым, которые сегодня беспрерывно и жестко критикуют Президента, но совсем с иных позиций и, главное, в иных целях. И, наверное, главная задача этой книги — сказать то, что не всегда удобно и даже невозможно высказать с парламентской трибуны.

ГЛАВА 9 — РКП, ИЛИ СУДЬБА КОММУНИЗМА В РОССИИ

Если у женщины случится выкидыш

и в этом ребенке будет второй, —

царь и его дети лишатся власти.

Древнее ассирийское прорицание

Почти полтора века назад декабрист Михаил Фонвизин в сибирской глуши написал пророческую статью "О коммунизме и социализме". Есть в ней такие строки: "Самые попытки осуществить подобные мечты угрожают обществу разрушением, возвращением его в состояние дикости и окончательно самовластною диктатурою одного лица, как необходимым последствием анархии".

За семь десятилетий до "Великого Октября" поставлен диагноз, дан прогноз на то будущее, которого всерьез все-таки никто не ждал. Впрочем, ссыльный дворянский революционер в той же статье пишет: "Странный, однако, факт, может быть, многими и не замеченный, — в России, государстве самодержавном и в котором в большом размере существует рабство, находится и главный элемент социалистских и коммунистских теорий…" Далее он замечает, что все по пословице — "крайности сходятся".

Таково сбывшееся пророчество одного из тех, кого Ленин считал "страшно далекими" от народа. И когда сегодня газеты и газетки самого ортодоксального коммунистического направления все чаще из красных превращаются в коричневые, когда национал-патриоты объединяются в одних и тех же изданиях с "истинными" коммунистами всех стран и речь уже идет о союзе новейших национал-социалистов, монархистов и фанатиков из правой части политического спектра КПСС, когда редактор-коммунист на одной газетной полосе может поместить панегирик Ивану Полозкову и подложный текст "Протоколов сионских мудрецов" (причем они выдаются за подлинный документ!), становится понятно: в развалинах коммунистической идеологии, весьма уже непопулярной в России, гнездится новая беда.

Да, крайности сходятся. Но сегодня антисемитствующие "патриоты", национальные социалисты, легально действующие в нашей стране под вывеской "Памяти" и многих других, пока маломощных, политических организаций, поклонники неограниченного самодержавия и прочие деятели правого фланга ведут борьбу за блок с отставными коммунистическими структурами, и прежде всего с РКП (официальной Российской компартией во главе с ее лидером Иваном Полозковым) и еще более "истинными коммунистами", представленными организаторами ленинградского инициативного съезда РКП, а также коммунистическими группировками вроде "Единства" печально знаменитой Нины Андреевой.

Великий русский философ Николай Бердяев рассматривал и "коллективизм Маркса", и крайний индивидуализм Ницше как следствие кризиса гуманизма, поставившего во главу истории человека:

"Гуманизм направляется против человека и против Бога. Если ничего нет над человеком, если нет ничего выше человека, если человек не знает никаких начал, кроме тех, которые замкнуты в человеческом круге, человек перестает знать и самого себя. Последствием отрицания высшего начала является то, что человек роковым образом подчиняется низшим, не сверхчеловеческим, а подчеловеческим началам. Это является неизбежным результатом всего длинного пути безбожного гуманизма в новой истории… Я говорю о Фридрихе Ницше и о Карле Марксе. Эти два человека, которые нигде, ни в одной точке не встречаются… одинаково кончают гуманизм и начинают переход в антигуманизм".

В XX веке идея "сверхчеловека" одарила мир фашизмом, а марксистский коллективизм породил большевистскую грезу о мировой революции и тоталитарные режимы по всему миру. В 1945 году фашизм и фашистские государства пали. И казалось, началось