С малых высот - Николай Шмелев

...Он с трудом открыл глаза. Голова кружилась, и в первый момент ему показалось, что сейчас ночь и кругом темно.

Павел Сальников был атлетического телосложения и, можно сказать, силачом. Помогая оружейникам, он, бывало, подойдет к стокилограммовой бомбе, поднатужится и поднимет ее.

Когда самолет стал рубить деревья, Павел успел забраться на дно кабины и упереться локтями в ее бока. Поэтому при падении он не получил серьезных телесных повреждений, а только потерял сознание.

Очнувшись, Сальников вылез из кабины и поспешил узнать, что с командиром. Вандалковский безжизненно висел на ремнях. По его щеке бежала тонкая струйка крови.

- Товарищ капитан, товарищ капитан, - окликнул его дрожащим голосом Сальников. Летчик не отзывался.

Вдруг в моторе что-то зашипело. Это на раскаленный металл полилось горючее из перебитых бензопроводов. Бензин вспыхнул, дым и пламя заполнили кабину пилота.

Сальников понял, что сейчас дорога каждая секунда. Языки пламени подбирались уже к ногам Вандалковского. Начал тлеть его комбинезон. Раздумывать было некогда. "Немедленно открыть кабину!" - мелькнуло в голове у старшего сержанта. Он схватил обеими руками рукоятку фонаря и что есть силы рванул ее. Но она не поддалась. Рванул другой раз, третий безрезультатно. Даже у этого силача не хватило сил, чтобы открыть кабину. В бессильной ярости Сальников ударил кулаком по бронестеклу.

- Что же делать? Что делать? - спрашивал он вслух.

За остеклением кабины прямо на глазах заживо горел его командир, ведущий эскадрильи, хороший русский парень, который только еще начал свой жизненный путь. Как помочь ему? Павел достал пистолет, но тут же дрогнувшей рукой сунул его обратно в кобуру. Не годится так! Он заглянул в кабину и ужаснулся: языки пламени уже доставали до лица Вандалковского.

"А что, если попробовать?" - пронеслась в голове спасительная мысль. Сальников, как кошка, прыгнул к своей кабине, ощупью, обдирая руки, нашел ракетницу... Выстрел. Белая ракета с огромной силой ударилась в металлический ободок фонаря, и он чуть-чуть сдвинулся с места.

Павел перебрался на крыло и еще раз ухватился за рукоятку. Замер на мгновение, чтобы собраться с силами, и, крякнув, рванул фонарь. Из кабины ударило жаром и едким дымом... Отцепив ремни, Сальников вытащил бесчувственного пилота на землю и отнес его подальше от самолета.

На опушке леса он уложил командира под кустом и быстро снял с него тлеющий комбинезон. Тело у Вандалковского было обожжено, голова разбита, рука сломана. Сальников торопливо вскрыл медицинский пакет и перевязал летчику раны.

- Товарищ капитан! Ну очнитесь же, теперь все в порядке, - умоляюще говорил он, осторожно касаясь плеча командира.

Полураздетый Вандалковский еще долго лежал в тени, не подавая признаков жизни. Сознание к нему возвращалось очень медленно. Но вот наконец у него дрогнула здоровая правая рука и открылись глаза.

- Товарищ капитан, вы живы? Очнитесь! - радостно закричал Сальников.

Неожиданно воздух потряс сильный взрыв.

- Что такое? - вырвалось из груди Вандалковского.

- Ничего, ничего, товарищ командир, это взорвались бензобаки... Вон там, - и он указал на поляну, где стоял столб огня и дыма.

Лицо капитана искривилось, на лбу сдвинулись морщины.

- Самолет сгорел... А ты притащил меня сюда... - тихо сказал он, с трудом выдавливая каждое слово. И потом: - Пить... пить... Где фляга? А! В самолете...

...На знакомой посадочной полосе аэродрома один за другим приземлились пять самолетов. С боевого задания вернулась первая группа. Мне поручили вести на штурмовку колонны следующую шестерку. Летчики уже сидели в машинах, готовые к взлету.

- Товарищ командир, - доложил мне механик старшина Чекулаев. - Вас срочно вызывают на КП. Недоумевая, я пошел к командиру полка.

- С задания не вернулся Вандалковский. Он сбит, - сказал подполковник Шевригин. - Ваша шестерка наносит удар по прежней цели. Постарайтесь найти самолет Вандалковского. - И командир показал на карте предполагаемое место падения штурмовика. Оно находилось на территории, занятой противником.

Через несколько минут моя шестерка была уже над целью. Сделав круг, мы начали, как говорится, обрабатывать вражескую колонну. Сначала сбросили бомбы, потом прочесали ее реактивными снарядами, а в заключение прошлись пулеметно-пушечным огнем по обочинам шоссейной и железной дорог.

Атаку построили так, чтобы при выходе из нее оказаться в районе падения нашего штурмовика. В первый раз на поляне обнаружили только большую яму и разбросанную по сторонам землю. Людей поблизости не было видно.

Снова зашли на цель. Во время второго захода я увидел чуть в стороне от дороги стреляющий зенитный пулемет. Довернув самолет, перевел его в пикирование. Светящаяся трасса метнулась к вражеским зенитчикам... Но я, очевидно, прицелился неточно, и пули пошли мимо. Фашисты развернули пулемет, и вскоре раздался дробный стук. Это по моей кабине хлестнула пулеметная очередь. Боковое бронестекло растрескалось, но не вылетело.

"Не сверну!" - упрямо сказал я себе, продолжая прицеливаться. Моя очередная трасса угодила точно в цель. Мгновенно я нажал на все гашетки пушек и пулеметов. Больше уж не стрелять вражеским зенитчикам!

Когда мы произвели пятую атаку, в воздухе неожиданно появились два "Фокке-Вульфа-190". Начался воздушный бой.

Фашистам удалось подбить самолет лейтенанта Антипова, и тот пошел на вынужденную посадку. Видно было, как его плохо управляемая машина то неуклюже валилась на крыло, то зарывалась носом.

Фашисты решили добить нашего штурмовика. Один из "фоккеров" стремительно пошел в атаку. Я бросился ему наперерез. Только прицелился и хотел стрелять, как "фоккер" качнулся, "клюнул" носом и врезался в землю. В чем дело? Почему упал фашистский самолет?

Второй вражеский истребитель резко взмыл и ушел на запад. Испугался.

Мы стали кружиться над самолетом Антипова. Вот он перетянул линию фронта и приземлился на фюзеляж около деревни в огороде. Убедившись, что Антипов в безопасности, мы взяли курс на свой аэродром.

По возвращении я доложил командиру полка о результатах вылета: группа уничтожила несколько вражеских автомашин, средний танк и два зенитных пулемета.

- А Вандалковского не нашли? - спросил Шевригин.

- Нет, - ответил я. - Очевидно, самолет сгорел, а экипаж обнаружить не удалось.

- Да... - задумчиво сказал командир и глубоко вздохнул.

А в это время группа болгарских солдат пробиралась сквозь чащу к месту падения нашего самолета. Они не знали, что с другой стороны в этот район спешат и фашисты, чтобы захватить в плен советских летчиков.