Моя жизнь провидца. Потерянные мемуары - Эдгар Кейси

"Нет", — сказал я.

"Так вот, она у меня есть. И вот я сказал себе: "Кечум, не будь дураком. Он имел смелость утверждать, так что возьми и проверь все это". В результате я пошел к доктору Олдхэму, остеопату, и проконсультировался у него. Когда я сидел у него в кабинете перед обследованием, я спросил, не знаком ли он с вами. Он сказал, что знает вас. Я спросил, что он думает о вас. Он ответил: "Знаете, он делает весьма впечатляющие вещи. Я лечил парня несколько месяцев подряд. Он великолепно описывает проблему, но я полагаю, что большую часть информации он узнал от меня. Он по־ лучил представление о заболевании, имеет общее поверхностное знание физиологии и анатомии в результате знакомства со мной, продолжавшегося несколько месяцев". Тогда я сказал ему, что никогда не имел с вами никаких дел прежде, даже не видел вас, и что вы меня не осматривали. Я сказал Олдему: "Он не знал, кому он собирался дать информацию, и он осмелился мне доказывать, что он прав. Я хочу, чтобы вы помогли мне".

Олдем провел рукой по моему позвоночнику, дошел до определенного места и назвал конкретный позвонок, заметив: "Вот источник ваших неприятностей". Затем я попросил его посмотреть запись чтения, которое вы сделали, и оказалось, что информация та же самая! Я спросил его: "Олдем, что вы об этом думаете?"

Он сказал: "Я думаю, доктор, вы полагаете, что у вас аппендицит". Тогда я спросил его, что он может сделать с этим. "Я помещу руку сюда и попрошу жену придержать вам ноги, пока я буду поворачивать ваше тело до тех пор, пока давление на позвонок не уменьшится", — ответил он. Тогда я сказал: "Прочитайте следующую строчку из чтения Кейси о том, что надо сделать, чтобы исправить положение", — вы делаете именно то, что он сказал!

Кейси, я убежден, что в этом кроется что-то очень необычное. Вы не имеете права скрывать, как вы это делаете".

Я сказал ему, что у меня было множество весьма неприятных инцидентов, и, хотя несколько человек получили реальную помощь от моих чтений, я не знаю, что со всем этим делать.

Спустя приблизительно месяц после того, как я вернулся в штат Алабама, я получил телеграмму от доктора Кечума, в которой он просил меня приехать как можно скорее, чтобы выполнить чтение для одного видного гражданина. Поскольку он переслал мне плату за проезд по железной дороге, я распрощался с работой и вернулся в Хопкинсвилль.

Когда я пришел домой, отец уже держал в руке письменное обращение семьи этого человека. Когда я начал выполнять чтение, его семья находилась в соседней комнате, т. е. я не видел ни одного из них. Мое сообщение записывали две стенографистки. После того как мы закончили чтение, Кечум сделал небольшой комментарий. Он сказал: "Хорошо, это тот случай, когда мне придется выполнить некоторые дополнительные исследования, чтобы доказать, правильно ли все было сказано". Затем я вернулся к своей работе и больше ничего не слышал об этом случае[18].

В середине лета я поехал в Монтгомери, штат Алабама, чтобы работать на другого фотографа, мистера Тресслера.

В конце лета было сделано несколько чтений, их проводил мой кузен, Томас Э. Кейси.

В октябре я совершенно неожиданно узнал из газет, что случай, по поводу которого меня пригласили в Хопкинсвилль для выполнения чтения, был представлен доктором Кечумом американскому Обществу клинически "исследований в Бостоне. Об этом также передали в Ассошиэйтед Пресс.

Другие газеты пронюхали интересную историю и попытались определить мое местонахождение. Поскольку сообщалось, что я родился и вырос в Хопкинсвилле, мою семью осаждали репортеры. Некоторое время я всячески сопротивлялся любым попыткам прессы чего-то добиться от меня. Наконец доктор Кечум вместе с Альбертом Ноем, владельцем гостиницы в Хопкинсвилле, настояли на моем прибытии для интервью. Приехав туда, я обнаружил, что в моем доме находилось более 2000 долларов наличными, чеками и денежными переводами, а также более двенадцати тысяч писем. Всего за несколько месяцев осени 1910 года газеты быстро распространили информацию по всей стране. Я не знал, что со всем этим делать. Многие мои друзья и знакомые предлагали различные выходы из сложившейся ситуации. Когда доктор Кечум и мистер Ной предложили создать исследовательское общество на научной и деловой основе, это вызвало во мне живой отклик, поскольку я не хотел никого дурачить — ни себя самого, ни других. Если бы я мог помочь через мои каналы своим собратьям, действительно ли это была моя обязанность по отношению к ним? Или это поиск легкого способа побудить человека инвестировать деньги в то, что было полной чушью?

Газета "Нью-Йорк Таймс" также напечатала статью. Заголовок гласил: "Неграмотный человек под гипнозом становится доктором. Странная сила, продемонстрированная Эдгаром Кейси, озадачивает врачей"[19].

Доктор Кечум, мистер Ной и я заключили контракт, определивший, что должны делать они, что должен делать я, и любая полученная прибыль должна быть поделена между нами поровну. Другими словами, они должны были организовать офис, доставить необходимые материалы для работы, взыскать определенную плату за работу и т. д.[20]. Прежде чем подписать контракт, я спросил нескольких поверенных и врачей, которых считал благородными, надежными и порядочными бизнесменами, прослушать одно из чтений, обдумать его и дать мне совет, следует ли мне подписывать такой договор или нет. Они его одобрили. Контракт был заключен. Судьи сказали мне, что он вполне законен во всех своих частях. В Хопкинсвилле были открыты офисы. Были наняты стенографистки, и каждая монета, которая была получена, шла в общий котел с указанием, что людям, попросившим о чтении, стало лучше после получения информации, за которую они заплатили свои деньги.

Я попросил видных людей из политических кругов — судей города, администрацию штата — присутствовать при одном из чтений и составить свое честное мнение как представителей закона относительно того, следует ли считать меня шарлатаном и обманщиком или в моих чтениях есть достаточно реальной информации, которая могла бы представлять интерес и помогать людям. Они выразили свое мнение письменно.

Офис находился на втором этаже здания, примыкающего к книжному магазину, где я работал. На двери было написано: "ДИАГНОСТ-ЭКСТРАСЕНС ЭДГАР КЕЙСИ". В конце небольшого холла находилась дверь с надписью "СТУДИЯ КЕЙСИ". По соглашению с доктором Кечумом и мистером Ноем они должны были обеспечить место и оборудование для студии и обставить офис хорошей офисной мебелью. Что они сделали.

Войдя в офис диагноста-экстрасенса, вы оказывались в небольшой прихожей размером приблизительно 2 на 3 метра с хорошим ковром; там стоял стол и несколько стульев. Оттуда перемещались в главный кабинет площадью около 5,5 на б метров, обставленный довольно изысканной мебелью, — два очень больших мягких кресла-качалки, два обычных мягких кресла, в центре кабинета находился большой стол, за которым работал мой отец. Также там стояла пишущая машинка на особом столике. Из основной комнаты можно было пройти в комнату для чтений. Там стоял высокий специальным образом сделанный мягкий стол, на который я ложился, чтобы выполнить чтения, а также имелся стол и стул для стенографистки, но для проводника стула не было предусмотрено. Он должен был стоять, поскольку стол был слишком высок для того, чтобы он мог сесть возле него.