Ленин. Спаситель и создатель - Сергей Кремлев

Зачем?

Не исключаю, что затем, чтобы вовлечь Ленина в разбор склоки, который никак не способствовал бы укреплению его здоровья.

27 сентября 1922 года Ленин встречался с Мдивани, 28 сентября – с Орджоникидзе, а 29 сентября – с членами грузинского ЦК Окуджавой, Думбадзе и Цинцадзе. И, похоже, эмоции грузин-провокаторов (исключая Орджоникидзе) взвинтили Ленина. 2 октября 1922 года он возвращается из Горок в Москву, а 6 октября пишет в записке Каменеву:

„Т. Каменев! Великорусскому шовинизму объявляю бой не на жизнь, а на смерть. Как только избавлюсь от проклятого зуба (в прямом смысле слова, у Ленина образовался флюс, – С.К.), съем его всеми здоровыми зубами.

Надо абсолютно настоять, чтобы в союзном ЦИКе председательствовали по очереди

Русский

Украинец

Грузин и т. д.

Абсолютно!

Ваш Ленин“[1326]

При этом главными „великорусскими шовинистами“ оказывались… грузины Джугашвили-Сталин и Орджоникидзе, на которых Ленину жаловался Мдивани с присными.

А то, что Ленин адресовался к Каменеву, позволяет предполагать: с одной стороны – каменевско-зиновьевскую интригу как против Сталина, так и против Ленина, а с другой стороны – протежирование Каменевым грузинских склочников в рамках всё той же интриги.

И тут же нервы Ленину вздёрнули дополнительно Бухарин с компанией, поведя кампанию против монополии внешней торговли.

Возможно, это было и случайным совпадением, но объективно действия Каменева и Бухарина били по только-только восстановленной работоспособности Ленина и по его здоровью.

Не прошло и месяца, а группе Мдивани опять удалось спровоцировать Ленина – 22 ноября члены грузинского ЦК подали в отставку. И 24 ноября Секретариат ЦК РКП(б) – по сути, Сталин, принял решение о назначении комиссии для посылки в Тифлис в составе: Ф. Э. Дзержинского (председатель), Д. З. Мануильского и В. С. Мицкевича-Капсукаса.

Любопытно, что 24 ноября Ленин был на заседании Совета Труда и Обороны, а перед заседанием беседовал с Каменевым. И когда вечером Ленину принесли на голосование решение Политбюро по составу комиссии, он от голосования воздержался.

Похоже, всё это ему начинало надоедать…

25 ноября 1922 года комиссия во главе с Феликсом Дзержинским выехала в Тифлис. Тогда и случилось так, что Серго Орджоникидзе в присутствии членов комиссии дал заслуженную оплеуху мдиванскому прихлебателю Кобахидзе. Дзержинский, а потом и Сталин поддержали (не оплеухами, конечно) Орджоникидзе.

В судьбе Ленина эта оплеуха – без вины в том Орджоникидзе – сыграла роль, пожалуй, роковую.

Сам Сталин всю вторую половину ноября 1922 года был занят подготовкой к провозглашению СССР. Судя по всему, все текущие разногласия между Лениным и ним по вопросу об СССР были в течение ноября 1922 года утрясены, иначе Ленин бы то и дело тормошил членов Политбюро по поводу принципов будущего союзного устройства, а этого не было. 29 ноября секретарь Ленина и жена Сталина Надежда Аллилуева сделала в дневнике дежурных секретарей запись:

„29 ноября, утро.

Владимир Ильич в 12 ч.20 м. был в кабинете, вызвал к себе Сталина, тот сидел до 13 ч. 40 м. Поручений на вечер никаких. Пакетов тоже пока нет“.

Вечером того же дня уже дежурный секретарь Володичева записала:

„Из Политбюро сообщено (8812), что вопрос о союзных республиках будет стоять на Политбюро завтра (прислан не для сведения, а для рассмотрения.

Звонил Владимир Ильич от 51/2 до 6-ти. Спрашивал, получена ли от Сталина бумага о судоремонтной программе…“ и т. д.[1327]

Скорее всего утром 29 ноября Ленин и Сталин окончательно обсудили вопросы, связанные с будущим Союзом.

30 ноября 1922 года Сталин от имени комиссии ЦК сделал доклад на заседании Политбюро „О Союзе республик“, и Политбюро утвердило „Основные пункты Конституции Союза Советских Социалистических Республик“.

Хотя Ленин был в Москве и, как уже сказано, в тот день работал, его на заседании Политбюро не было. Он лишь поинтересовался у дежурного секретаря Манучарьянц – когда кончилось заседание? А потом попросил дать ему протокол, но возражений не высказал.

После этого началась подготовка к I-му Всесоюзному съезду Советов.

Еще 25 ноября 1922 года врачи предписали Ленину неделю абсолютного отдыха, однако он уехал в Горки лишь вечером 7 декабря, а 12 декабря уже возвратился.

12 декабря 1922 года в Москву возвратился из Тифлиса и Дзержинский, и они с Лениным долго беседовали. Ленин был очень взволнован „инцидентом“, то есть – оплеухой, данной Серго.

Волнения относительно судьбы монополии внешней торговли наложились на злосчастную оплеуху – дёрнул же чёрт Дзержинского сообщить о ней Ленину… Хотя и не сообщать о ней Дзержинский по ряду причин не мог.

Всё вместе спровоцировало обострение болезни с 13 декабря. А дело шло к провозглашению Союза ССР.

30 декабря 1922 года – при отсутствующем в зале Ленине, который был избран почётным председателем I Съезда Советов Союза ССР – союзное государство родилось.

ТИФЛИССКИЙ „инцидент“ с оплеухой Орджоникидзе стал достоянием широких масс советского народа лишь в хрущёвские времена, и подавался, как и дискуссия об устройстве СССР, в антисталинском духе. При этом „идеологи“ и „историки“ помалкивали насчет того, что эти два момента надо рассматривать в совершенно ином аспекте, выделяя как главное в них диверсию против здоровья Ленина.

Идя же про хронологии конца декабря 1922 года, сообщу, что только-только оправившись от приступа 13 декабря, Ленин начинает, по собственному заявлению, „ликвидировать свои дела“ и диктует ряд писем.

Крайне интересно при этом, что начинает он с письма Сталину, где протестует против решения Политбюро от 7 декабря 1922 года отменить его же решение от 26 октября о высылке активного меньшевика, бывшего ленинского соратника Н. А. Рожкова в Псков. Ленин остро видел опасность идейного меньшевизма для социалистического строительства, в чём был прав. И 14 декабря Политбюро приняло решение Рожкова выслать – пока в Псков, а в случае первого же антисоветского выступления – вообще из Советской России.

Ещё до приступа 13 декабря – 7 декабря 1922 года, Ленин писал Зиновьеву:

„Ни капельки не подозреваю Вас в пристрастии к Рожкову. Ни капельки! Но по сути дела очень боюсь: он соврёт сколько угодно, хотя бы и в печати. Вот чего я боюсь. У них лозунг: ври, уходи из партии, оставайся в России. Вот о чём надо подумать и поговорить“[1328].