Весь Валентин Пикуль в одном томе - Валентин Саввич Пикуль

— А ведь я знаком с комендантом Лиинахамари!..

Тут он вспомнил свое появление в Парккина-отеле под видом офицера Отто Рихтера, прибывшего «из Голландии»; тогда ему надолго врезался в память жесткий облик фон Герделера и не забылись слова майора Френка, сказанные в минуту слезливого откровения: «Конечно, — говорил тогда Френк, обсасывая со щетинистых усов пену мюншенера, — конечно, наши генералы-«двадцатииюлевцы» были в основе правы; эта затянувшаяся бойня погубит цвет нашей нации, и никто не простит фюреру бесплодную войну с Россией. Лично я уже давно считаю себя удобрением для этой бедной полярной почвы…»

Улыбаясь краешком сжатых губ, Ярцев пошел в батарейный блиндаж, спустился в железный отсек первого этажа подземной крепости. «Хорошо устроились, с комфортом», — подумал он, осматривая помещение немецких артиллеристов. Здесь уже расположились его бойцы.

Стоял дружный гомон, в котором только и слышалось:

— Три патрона всего в обойме осталось…

— Оставь воды хоть глоток, внутри жжет…

— У кого есть табак?

— В упор! Так и двинул ему в упор…

— Больше не полезут! — выкрикнул кто-то.

— А ну, тихо, — приказал Ярцев и, сняв трубку телефона, сказал по-немецки: — Коменданта гавани Лиинахамари майора Френка… Алло, алло!.. Тьфу, черт, наверное, уже перерезали кабель… молчат…

Немного сожалея, что не состоялся разговор, лейтенант остановился около бойца, который сказал, что «больше не полезут», и строго предупредил:

— Полезут, еще не раз полезут. Береги патроны. Патроны и… воду.

На рассвете артиллерия гавани Лиинахамари, включая и дальнобойную двухсотдесятимиллиметровую батарею, открыла с другого берега Девкиной заводи сосредоточенный огонь по мысу Крестовому.

— А зачем, — сказал Ярцев, — у нас под носом своя батарея? Два орудия исправны… Вот и ответим. Давайте, ребята!

Работая у немецких пушек, десантники на себе убедились, какое громадное значение имеет этот мыс, захваченный ими. Немецкая оборона была создана с таким расчетом, что ключ от Печенги никогда не окажется в руках русских. Теперь же батареи с мысов Нуурмиенисетти и Нуурониеми были вынуждены развернуться в обратном направлении. Неточность своего огня немецкие артиллеристы возмещали плотностью. А североморцы били наверняка, и гитлеровцы, видя, что такая дуэль ни к чему не приведет, сами прекратили обстрел мыса Крестового.

Не успели еще отойти от орудий, как Найденов крикнул:

— Полундра, братцы!.. Егеря десант высаживают!..

Ярцев увидел подходившие под прикрытием скалистого берега катера и шлюпки, сразу понял: битва за ключ от Печенги еще только начинается. Враг, пока он сидит в Лиинахамари, никогда не примирится с потерей мыса Крестового…

— Раненым остаться на батарее! — крикнул лейтенант, плотнее застегивая ремешок каски. — Остальные — за мной! Патроны экономить. Бить только с близкой дистанции. Стараться брать в штыки — они этого не любят!..

Похватав оружие и наспех заталкивая в карманы гранаты, матросы гурьбой покатились под откос, быстро залегая вдоль берега. «Тах, тах, тах!» — прогремели первые выстрелы. Чайки, присмиревшие после артиллерийской канонады, снова с криком взмыли в небо. Черные немецкие шлюпки, со скрежетом вползая смоляными днищами на каменистые отмели, начали высаживать солдат.

— Подпускай ближе! — передал лейтенант Ярцев по цепочке, и вдоль затянутого дымом побережья от одного матроса к другому протянулось: «Ближе… ближе подпускай… Наверняка бей… Держись, ребята!..»

Прибежал с батареи матрос с грязными окровавленными бинтами на руках, из-под которых торчали одни только указательные пальцы, чтобы было чем нажимать на спуск автомата. Сказал задыхающимся шепотом:

— В кольцо берут, лейтенант… На правом берегу тоже пять шлюпок с егерями подходят. Пьяные, кажется. Орут…

— Ну так что? — обрезал его Ярцев. — Отбить… Сбросить в море. Доложить по исполнении. Ясно?..

Егеря, пригибаясь к воде и вертя головами в больших блестящих касках, выходили на берег, прострачивая впереди себя пространство из автоматов. Алеша Найденов давно держал на прицеле одного здоровенного егеря, но команды открывать огонь не было. Русланов быстро докуривал самокрутку, пуская дым в мох и разгоняя его ладонью. Заметив взгляд своего дружка, он спросил:

— Оставить? — Найденов протянул руку и, обжигая губы, жадно докурил цигарку. Потом вмял окурок в землю и снова прильнул к прицелу…

Была страшная томительная минута. Немцы выпаливали обойму за обоймой, диск за диском и лавой двигались на мыс Крестовый. Они разбрызгивали ногами воду, поднимали снежную пыль и оглушительно ревели. Уже хорошо были видны их лица с перекошенными от крика ртами. И когда егеря оказались совсем рядом, лейтенант Ярцев поднялся во весь рост и взмахнул рукой:

— Огонь, ребята!..

Но успели дать только один залп и сразу же приняли десант в штыки. Завязалась кровавая рукопашная схватка, в которой перемешались и русские и немцы. Сделалось тесно. Ярцев уже прорвался к шлюпкам и теперь держал в руках большое тяжелое весло.

— Вытаскивай!.. Вытаскивай шлюпки на берег! — кричал лейтенант.

Бой начинался на отмелях, залитых по колено водой. Егеря успели уйти на одном катере, другой сидел на мели. Каждую шлюпку брали с бою. Найденов продырявил один баркас пулеметной очередью. Офицерский вельбот взорвали гранатой, проломив ему днище. Около взвода егерей осталось лицом к лицу с матросами. Многие из них пытались пробиться в Лиинахамари вплавь. Но тонули, отплыв от берега несколько метров.

Скоро, вытирая пот рукавом ватника, Ярцев сказал:

— Ну, кажется, отбили… Как-то там, на батарее?

Матрос с забинтованными руками протиснулся вперед:

— Отбили, товарищ лейтенант. Ихними орудиями. Даже подойти шлюпкам