Весь Валентин Пикуль в одном томе - Валентин Саввич Пикуль

— Так, — скривился Пеклеванный от обиды. — А если бы вам предложили сделать выбор: меня или Мордвинова вы бы выбрали себе в мужья?

Китежева одернула на себе блузку, пожала плечами.

— Мы не такие уж друзья, чтобы я могла прощать вам подобные шутки. Я ведь не только лейтенант, но, не забывайте, я ведь еще и незамужняя женщина!

— Я не хотел вас обидеть, — извинился Пеклеванный. — Вы сами обидели меня сначала своим недоверием к моей особе. А что касается Мордвинова…

Палуба вдруг дернулась вперед, выскользнув из-под ног, и Варенька, теряя равновесие, отшатнулась к переборке. Внизу, в железных туннелях, тревожно завыли валы винтов — «Аскольд» увеличивал скорость.

— Что это? В чем дело?

Артем шагнул к двери, и в этот же момент загрохотали колокола громкого боя. Лейтенант выскочил на палубу. В сплошной темени матросы разлетались по постам. Одни проваливались в черные дыры люков, другие обезьянами карабкались по трапам.

На мостике Артем быстро осмотрелся:

— А где этот питютя-матютя?

— Землечерпалка уже вошла в бухту, мы идем одни.

— Так что же произошло?

— Подводные лодки, — ответил Самаров.

— Где?

— Не знаем. Где-то здесь. Сейчас они долго болтали по радиотелефону. Мы их засекли коротковолновым пеленгатором. Одна из них передала в Нарвик сводку погоды….

— Когда рассвет, штурман? — спросил Пеклеванный.

— Через полчаса начнет светать…

Рябинин потянул Пеклеванного к себе за рукав:

— Иди-ка сюда, помощник. Подумаем…

Решили так: из этого квадрата моря не уходить, держаться для безопасности на ломаных зигзагах и проверить весь район. В штаб отправили сообщение: «Поймали радиоконтакт с немецкими лодками. Начали свободный поиск». Штаб ответил: «Идите в квадрат восемнадцать. По окончании поиска следовать в Иоканьгу. Ждите дальнейших распоряжений».

После получасовой «болтанки» на зигзагах напряжение на мостике «Аскольда» как-то уменьшилось. Первый луч рассвета, посеребривший волны, застал команду еще на боевых постах. Но вестовой уже позаботился принести на мостик крепкий горячий чай. На зубах офицеров хрустели сухари; прикуривали на страшном ветру от зажигалки штурмана.

— Может, прекратим поиск и пойдем в Иоканьгу? — предложил Самаров. — Немцы поболтали, разошлись или же легли на грунт. Черта ли им здесь делать?

— Ну, не говори так, — возразил Рябинин. — Вон, видишь, какой-то союзник на полных оборотах «чапает»!

Мимо «Аскольда» скоро прошел американский корвет типа «Кептен» с канадской командой на борту и с британским флагом на мачте. Когда он поравнялся с патрульным кораблем, все прочли выведенную вдоль его грязного ржавого борта чудовищную надпись:

— Какой поразительный цинизм! — возмутился Пеклеванный. — Неужели адмиралтейство не запретит им эту наглость?

— Флот его величества, — ответил Самаров, — совсем неплохой флот. И воюют английские матросы неплохо. А это просто какой-то сброд, немцы даже брезгают топить их…

Рябинин велел прекратить поиск и следовать прямым курсом в Иоканьгу. Море постепенно успокаивалось, гребни волн сглаживались под стихнувшим ветром. Видимость, однако, была скверной, что не помешало Мордвинову разглядеть вдалеке плавающее бревно.

— Товарищ командир, — крикнул он, — «топляк» плавает!

Офицеры вскинули бинокли к глазам. Все-таки, что ни говори, а в пустынном море даже поганое бревно может служить развлечением.

— Давно уже, видать, плавает, — сказал Самаров. — Отяжелело… Только одним концом торчит. А по весне их тут еще больше, все из Горла[221] выносит…

Но вот из «бревна» вдруг потянуло серым дымком. Артем ахнул: ведь это дизель подлодки выбрасывал наружу выхлопные газы, которые тут же конденсировались в морозном воздухе.

— Шнорхель! — заорал он, скидывая чехол с приборов. — Подлодка! Я вижу шнорхель!

Один матрос, лица которого Пеклеванный впоследствии так и не мог вспомнить, сказал только одно слово:

— Ай! — и прямо с мостика сиганул вниз. Ветер колоколом раздул полы его шинели, всплеснула и сомкнулась вода, но… обратно он уже не выплыл. Океан сразу глубоко засосал труса в свою жуткую глубину.

— Вот тебе и «ай»! — сказал Мордвинов.

Все это произошло стремительно. Беспечность «немца» была непонятна. Может, он уже видал проходивший мимо себя корвет и решил, что такого противника можно не остерегаться. Шнорхель подводная лодка убрала, когда на корму «Аскольда» уже летело приказание:

— Глубинные бомбы — то-о-овсь!

На мокрой обледенелой палубе не так-то легко доставать через люк и готовить к взрыву громадные бочки по сто и двести килограммов весом.

— Проходим над лодкой! — крикнул Векшин, стоя на ветру с открытой головой.

И первая серия бомб обрушилась за борт. Вода, продолжая фосфориться, вскинулась в небо, как огненный куст. Взрыв глухо отдался в гулком корабельном чреве.

На юте Григорий Платов, возглавлявший минную команду, уже подкатывал к срезу кормы новую серию глубинных бомб. Матросы работали без шапок и ватников — так было удобнее. Палуба, вздрагивая от взрывов, больно била матросов в пятки.

Повернув к мостику свое мокрое, иссеченное брызгами лицо, с взлохмаченными волосами, Платов следил за сигнальным фонарем Мордвинова. Вот фонарь дает короткий проблеск, и Григорий кричит:

— Пошел!.. Пошел!..

Глубинные бомбы, подталкиваемые матросами, летят за борт, где кипит взбудораженная