Весь Валентин Пикуль в одном томе - Валентин Саввич Пикуль

Иначе было нельзя: не взорви они мост — танки Виттерсгейма, вырвавшись к СТЗ, могли тотчас же оказаться на левом берегу Волги…

Еременко вызвал начальника гарнизона и командующего дивизией НКВД:

— Вы отвечаете за оборону города и окраин?

— Да, отвечаю.

— Вот и подкрепите свои слова делом.

— Но моя дивизия растянута на полсотни километров, танков нет, артиллерии нет… Как воевать?

— Согласен, что трудно вам приходится… А кому легко? Отбить нападение…

И люди стояли насмерть…

Примеры мужества и героизма защитников Сталинграда можно приводить бесконечно. Никакой враг не мог поставить на колени защитников Сталинграда. Растерянности и паники не было. Армия опиралась на поддержку всего населения. Рабочие тоже взялись за оружие.

«На поле битвы лежат убитые рабочие в своей спецодежде, нередко сжимая в окоченевших руках винтовку или пистолет. Люди в рабочей одежде застыли, склонившись над рулем разбитого танка. Ничего подобного мы никогда не видели…»

23 августа… К 9 часам вечера на КП приехали Чуянов и Малышев; у Еременко были уже Хрущев и генералы.

В 11 часов вечера Еременко подготовил донесение в Ставку, которое давал ежедневно в 24 часа. Еременко пришлось сказать горькую правду: фронт разрезан, немцы вышли к Волге, СТЗ под обстрелом, две железные дороги, ведущие к Сталинграду с севера и северо-запада, ПЕРЕРЕЗАНЫ, а по Волге движение судов ПРЕКРАЩЕНО.

Ровно в полночь Еременко расписался под донесением:

— Узнают в Москве правду — не сносить мне головы. Но не врать же мне, не притворяться… Отправляйте!

Когда после войны Еременко спрашивали о дне 23 августа, он отвечал:

«Это был… тяжелый кошмар!» И далее добавлял, что в этом кошмаре люди выстояли и «это было результатом той глубокой повседневной работы, которую вела коммунистическая партия с советскими людьми…». А мне вспоминается иное — тот самый утюг, что остался от былой жизни слесаря Гончарова, который уже лежал мертвым перед цехом СТЗ, сжимая в руках винтовку без единого патрона…

Мы знаем те надписи, которые оставили на стенах рейхстага наши доблестные защитники в победную весну 1945 года. А теперь прочтите и оцените, что написали рабочие на стенах своего родного Тракторного завода:

«Немцы! Вы еще проклянете тот день, когда вы пришли сюда. Лучше не лезьте! СТАЛИНГРАД СТАНЕТ ВАШЕЙ МОГИЛОЙ!»

23 августа в 16 часов 18 минут в Сталинграде была объявлена тревога, и эта тревога не имела отбоя вплоть до того самого дня, когда из подвала универмага на площади Павших бойцов не выбрался фельдмаршал Паулюс и не отбросил в грязный снег свой заряженный «вальтер».

Я мысленно обращаюсь к образу женщины, олицетворяющей наших матерей:

— А вы знаете, какой сегодня день?

Никто не знает, никто не помнит.

Отвыкли мы помнить то, что забывать нельзя.

А кто мало помнит, тот мало и знает.

В этом наша беда!

КОГДА Я ЛИШЬ ПРИНИМАЛСЯ ОСВАИВАТЬ ЭТУ ТЕМУ, МЕНЯ, ЧЕСТНО СКАЖУ, ВОЛНОВАЛ ЛИШЬ ОДИН ВОПРОС — КАК НЕМЦЫ ДОШЛИ ДО ВОЛГИ?

Комментарии

Эта книга о войне, а значит, и о Сталинграде.

Последняя книга Валентина Пикуля.

Валентин Саввич не думал писать этот роман (которому он впоследствии даст название «Площадь Павших борцов» и первый том которого — «Барбаросса» — представляется на суд читателей) — его, как известно, интересовали более отдаленные по времени события.

И лишь когда стали известны подробности гибели отца, он обратился к изучению событий Сталинградской битвы.

О Сталинградской эпопее написано много — книги историков и мемуары фронтовиков составляют солидную библиотеку, немалую часть которой Валентин Саввич детально изучил. Он использовал более 500 историко-архивных источников, монографий, воспоминаний отечественных и зарубежных очевидцев.

В истории всех войн, о которых ему приходилось писать, чаще всего его привлекало сплетение стратегии с политикой.

Понятно, что Сталинград — это не просто город на Волге, символ нашей Победы, это еще и главный военно-политический фактор всей мировой войны, влияние которого сказалось во всем мире — даже послевоенном!

Бои на чердаках и в подвалах Сталинграда эхом отражались в пустынях Ливии и в водах Атлантики, от них зависело многое в жизни народов Европы и Америки; Сталинград стал началом конца режима Муссолини в Италии; от него протянулась цепочка заговоров против Гитлера; наконец, со Сталинграда начался сдвиг в сознании немцев, когда стало заметно крепнуть антифашистское движение. Поэтому Валентина Саввича в период работы над романом больше всего волновали стратегические планы и запутанная атмосфера политических настроений.

Валентин Саввич честно признавался, что не считает себя вправе приглашать читателей в «окопы Сталинграда», ибо сам в них не бывал. Но как писатель-историк и участник войны не мог пройти мимо грандиозных событий на великой русской реке.

Посвящая эту книгу памяти отца, Валентин Саввич брал на себя большую моральную ответственность: он должен был написать книгу, достойную того