Весь Валентин Пикуль в одном томе - Валентин Саввич Пикуль

политика России сводится неизменно к поддержанию добрых отношений с соседями. Густав III, решив подурачиться, написал на салфетке «sestra», Екатерина — слово «brat». В конце застолья король пожелал увезти салфетку в Швецию:

— Пусть она станет протоколом мирного договора…

Следующий день был памятен юбилеем Чесменской битвы. На чухонском урочище «Кекерекексинен» происходила закладка Чесменского дворца, в основание которого наследник Карла XII положил первый кирпич. Он был умен, и, если Екатерина делала вид, будто забыла о дне Полтавской битвы, король сам ей напомнил:

— Стоит ли вам щадить мое самолюбие, отменяя народный праздник? Давние распри между шведами и русскими преданы забвению: я не требую от вас ни Лифляндии, ни Эстляндии.

Его министр иностранных дел, граф Ульрик Шеффер, втихомолку учинил королю деликатный выговор:

— Вы не приближаетесь — вы удаляетесь от цели…

Екатерина пригласила Шеффера на партию в пикет.

— Я не удаляюсь, а приближаюсь к цели, — сказала она, сдавая карты, и Шеффер понял, что стены имеют уши.

Густав III украсил фаворита Зорича лентой Святого Меча:

— Sestra, — сказал он Екатерине, — я возлагаю этот орден на человека, самого замечательного при вашем дворе…

Камергеры тут же накинули на плечи короля драгоценный палантин из сибирских мехов. Густав был удивлен: дамы русского двора одевались как крестьянки. Екатерина пояснила ему: костюм — дело национальное, а новомодные роскоши, отвращая людей от патриотизма, способны делать людей космополитами.

— У нас об этом не думают, — признался король. — Но я ношу старый шведский мундир времен Карла Двенадцатого, ибо он удобен в движении средь сурового климата моей страны.

— Наш климат суровее вашего, — отвечала Екатерина.

Густав осмотрел Кадетский корпус. Шпалерную мастерскую. Потемкин сопровождал его в Петропавловскую крепость, где находился Монетный двор. Здесь их ожидал ученый секретарь Нартов, сын токаря Петра I; в присутствии короля он выбил медаль в его честь — золотую. Из подвалов Горного корпуса шведского короля спустили под землю, в искусственный рудник, где в поте лица трудились юные кадеты, будущие офицеры-рудознатцы.

— Я хотел бы видеть, — сказал король, — точную восковую фигуру вашего императора Петра Великого.

Потемкин провел его в Кунсткамеру, вместе они торжественно постояли перед фигурой Петра, затем Потемкин шлепнул на стол краги из лосиной кожи.

— Я вижу кровь на них… чья это?

— Вашего предка — короля Карла Двенадцатого, когда барон Каульбарс тащил его из траншеи в крепости Фридериксхалле.

— О! — восхитился Густав и поспешно натянул на руку перчатку предка, краги которой доходили ему до локтя.

Знаменитый на весь мир Готторнский глобус внезапно раскрылся, внутри его был накрыт стол, расставлены стулья. Под звуки музыки глобус медленно затворил пирующих в своей круглой сфере, словно запечатал внутри.

— Мы в самом центре земли, — сказал Потемкин, — и никто не помешает нам вести откровенную беседу о политике… Мария-Терезия состарилась, вряд ли начнет войну. Франция с молодым королем войны побаивается. Английский король занят борьбою с колониями в Америке. Неужели же нам, Швеции и России, не стать оплотом вечного мира на Балтике?..

Потемкин выбрался из глобуса, имея на кафтане шведский орден Святого Серафима. Он спросил короля, что примечательного хотелось бы ему вывезти из России.

— Мой замок Грипсхольм не вместил бы всего, что мне у вас нравится. Помимо исторических краг с кровью моего предка, я желаю иметь рецепт щей, которыми вы меня угостили.

Потемкин обещал прислать в Швецию народных умельцев шипучих квасов и кислых щей. За это король посулил список с работы Григория Котошихина, о котором в России давно забыли.

— Впервые слышу… кто такой? — удивилась Екатерина.

Густав III растолковал: Котошихин бежал из России в Швецию еще в XVII веке, изложив в своем труде резкую критику всех российских порядков, и — увы — вздохнул печально король:

— Нам пришлось повесить этого одаренного человека, ибо, напившись пьян, он имел привычку хвататься за топор…

Густав предложил Екатерине союз, она уклонилась:

— Об этом пусть Шеффер с Паниным договариваются.

— Почему бы не договориться нам… монархам?

— А мы, персоны венценосные, в таких делах мало что смыслим, — был ответ.

Корабль распустил яркие паруса, длинные весла зачерпнули стылую балтийскую воду — «братец» уплыл. Потемкин застал Екатерину за перлюстрацией. В гневе она показала ему, что пишет негодяй Павел мерзавцу Панину, издеваясь над ней, матерью, и королем Густавом; наконец, в письме к прусскому королю Фридриху II цесаревич подробно извещал его о сути бесед с королем Швеции. Екатерина сказала Безбородко:

— Запечатайте пакеты, как они были, и отсылайте по адресам. Но… за что я кормлю врага в своем же доме?

Мария Федоровна, потупясь, сделала императрице доклад о благополучном ходе своей первой беременности. Екатерина надела очки и велела невестке поддернуть юбки повыше:

— Ба! Что я вижу? Знакомые мне туфли.

— Туфли вашей прежней невестки мне как раз впору.

— Крохоборы… вокруг меня одни крохоборы!

Потемкин спросил: дала ли она денег Густаву?

— Конечно. Король тоже босяк хороший…

Глава 6

НЕУДОБНЫЕ РУССКИЕ СТУЛЬЯ

Девлет-Гирей, ободренный подарками от султана, собирал силы, турецкие и татарские, чтобы внезапно обрушиться на пределы Новой России, размять конницей слабые и разрозненные гарнизоны. Опять заполыхают