Неделя в Патриархии - Елевферий Богоявленский

его через проливавшуюся кровь происходила встреча душ человеческих; со спасительной точки зрения здесь была встреча Истины с заблуждением вне всяких земных преграждений. Только здесь война вообще, в особенности христианских наций находит свое оправдание, чтобы не оставаться враждебным и в конце концов бессмысленным взаимным самоистреблением людей. Россия в жертву Истине принесла больше, чем какое-либо другое государство. Это и понятно: для своего торжества. Истина должна жертвовать многим.

Начавшись за земной гранью человеческой жизни, спасительная мировая Истина должна была жертвенностью выявиться в церкви земной, первее всего в Церкви Русской. По воле Божией пришло время ей быть свободной, и, к сожалению, она получила эту свободу не от родной ей государственной власти, а от жестокой, беспощадной революции, от величайшей русской смуты, которая всесокрушающим ударом большевистской власти, смела прежние государственные устои, обнажив церковь от долговременной господствовавшей над ней государственной связи, поставив ее в непривычное для нее в этом смысле одиночество. Тогда сказалось, насколько было крепким установившееся ненормальное соотношение церкви и государства. Среди всеобщего развала, пред лицом враждебно настроенной к церкви власти, свобода для нее без внешней опоры показалась тяжелым бременем. Встало большое искушение: власть есть, не опереться ли на нее, заняв прежнее положение в отношении к ней? Известно, как раскололо церковь это искушение, когда живоцерковники, обновленцы и т. п., поддавшись ему, мутными волнами распространились по всей русской земле. Своими каноническими бесчиниями они выявили, насколько ослабело каноническое сознание в церкви без действительного выражения канонической «соборности» ее, а некоторые вероучительные уродства, высказанные отдельными представителями этих болезненных церковных течений, показали, что и в догматическую область, святое святых бытия церкви стали проникать, хотя в виде отдельных мнений, лжеучения вплоть до еретических, хотя публично в мирное время не высказанных, но все же существовавших: ничтоже бо есть покровенно, еже не откроется, и тайно, еже не уведено будет (Мф. 10, 26). И это подтверждало, насколько вредно для Церкви фактическое молчание ее свободного соборного разума.

Оставшейся верной Истине Патриаршей Церкви, чтобы без боязни пребывать в истинной свободе, надлежало, как ни тяжело было это сделать, покончить всякую опору в виде государственной власти и видеть ее только в невидимом, но несомненном, твердом Небесном Кормчем, во Христе. Это и сделало гонение на Церковь. Под тяжестью его ей оставалось одно: войти в себя и быть со Христом; с Ним она будет жива, а тюрьмы, ссылки и всякие другие угнетения – это тяжкий, страдный, неизменный исторический путь к выявлению ее истинной сущности, утверждению и славе ее.

Так я обсуждал, взвешивал, расценивал всю изумительную трагедию Русской Церкви, веруя, что эти мученические годы ее – воля Божия, в конце концов благая, спасительная, что сия болезнь несть к смерти, но к славе Божией, да прославится Сын Божий ея ради (Ин. 11, 4). Свидетельство уже совершающейся в ней славы Божией являет собой чудесный сонм священномучеников мучеников, мучениц, со смирением, «как овцы заколения», принявших смерть за веру. В крови их слава Христова, а для земной Церкви – новая непобедимая сила, на крови она создалась, на крови растет, укрепляется, кровью восходит от славы в славу. Потому, все мрачные слухи, печатные известия о бедственном положении нашей Церкви не только от внешних гонений на нее, но и от внутренних раздоров, разделений, конечно, не могли не ударять болезненно по сердцу иерарха ее, но они никогда не приводили меня в уныние; я светло смотрел на будущее своей Матери, помня утешительные слова св. Апостола Павла: Вас постигло искушение не иное, как человеческое; и верен Бог, Который не попустит вам быть искушаемыми сверх сил, но при искушении даст и облегчение, так чтобы вы могли перенести (1 Кор. 10, 13). Внутренне я чувствовал, что наша Русская Церковь обновляется, восстановляется. Восстановление это должно свидетельствоваться не подъемом религиозности, молитвенности вообще, ибо гонения и в сектах могут создавать возбуждение молитвенного духа даже до экстатичности. Истинная спасительная религиозность может быть только в «Единой Святой» Церкви, которая должна быть и Соборной, содержащей не только истинное верование, но и устроенной на Истине канонической. В опубликованных в заграничной печати актах Высшей Церковной власти, начиная с приснопамятного Святейшего Патриарха и оканчивая заместителем местоблюстителя митрополитом Сергием, отсюда, из-за границы не легко было не только проследить процесс восстановления церковной каноничности, «соборности», но даже признать это просто как факт в известной мере.

Все наши первосвятители признавали советскую власть. Богом данную, конечно, не в общем нормальном порядке, но в домостроительной, спасительной цели и не проявляли со своей стороны никакой активной против нее враждебности, между тем как советская власть, не имея никаких реальных оснований, считала их фактически контрреволюционерами, если не считала таковым мотивом к тому самое Православие. Хаос, в который советская власть обратила внешнее бытие Церкви, для простого мирского взгляда, можно сказать, исключал по крайней мере близкую возможность восстановления в какой-либо степени канонической «соборности». Можно было не без основания повторить восклицание свт. Василия Великого, произнесенное в разгар арианства: «вера и Церковь гибнут». Но вера первосвятителей в «несть власть аще не от Бога», как богооткровенный закон, должна была вселять убеждение, что и советская власть, безмерно жестокая, но данная Богом для исключительно высокой цели, не угасит окончательно канонический свет в Церкви, но как-то, против своего желания тяжкими мерами она будет усиливать его вплоть до выявления пред взорами всех. С точки зрения этой веры, несомненно, что и в самые темные безотрадные годы жизни Церкви как бы из пепла должна была возрождаться каноническая соборность, расти, шириться и укрепляться, вопреки всякому беспросветному чисто мирскому мышлению: Мои мысли не ваши мысли, ни ваши пути – Мои пути, говорит Господь. Но как небо выше земли, так пути Мои выше путей ваших и мысли Мои выше мыслей ваших (Ис. 55, 8–9).

Однако, усмотреть это нарастание церковной соборности, осознать процесс его отсюда было бы трудно, почти невозможно без личного соприкосновения, вхождения в самую жизнь Патриаршей Церкви, и то при известном условии, особенно для хотя некоторого понимания того, как безбожная власть, ведущая борьбу с религией вообще, содействует домостроительному Божию плану, воссозданию соборности в Истинной нашей Церкви.

Сверх всякого ожидания Господь судил мне побыть в Патриархии всего неделю и в это краткое время приобщиться благодатной жизни, духовно возрождаемой Христом Церкви. Меня не интересовала политическая жизнь России, не интересовала не потому, чтобы она была далека моему сердцу, – кто может забыть родину, святую родину и народ свой, особенно во дни его бедствий – но потому, что она достаточно известна всему миру и