Дело всей жизни - Александр Василевский

Затрону еще один вопрос, хотя он и не прямо связан с организационной структурой. Осенью 1941 года решением Ставки были расширены права и обязанности главнокомандующих и командующих родами войск Вооруженных Сил и некоторых начальников главных управлений Наркомата обороны, а сами они возведены в ранг заместителей наркома обороны.

Такая мера в принципе, казалось бы, давно назревала, и мы не возражали против нее. Но очень скоро почувствовали, что в ней не все продумано до конца. Когда каждый главнокомандующий войсками Вооруженных Сил и начальники многих Главных управлений стали заместителями наркома, в их действиях временами проглядывалась склонность к автономным решениям. Каждый из главнокомандующих и начальников главных управлений был, как и начальник Генштаба, в ранге заместителя наркома обороны и не всегда считался с указаниями начальника Генерального штаба, даже санкционированными Ставкой.

Подобные ненормальные отношения тормозили руководство Вооруженными Силами. Пришлось доложить И. В. Сталину. В результате последовало новое решение. Как только было сокращено количество заместителей наркома обороны до двух, все встало на свое место.

Вряд ли нужны какие-то советы или выводы по поводу организационной структуры Генштаба в годы войны. Структура Генштаба - величина не неизменная. Все объективно необходимые изменения в ней обусловливались интересами повышения роли Генштаба в руководстве вооруженной борьбой. Свое слово в этом сказали и трудное начало войны, и огромный размах военных действий - от моря и до моря.

При всем этом ясно одно. Пусть иногда у нас принимались не совсем удачные организационные решения, но структура Генштаба, как и Наркомата обороны в целом, обеспечивали Верховному Главнокомандованию оперативное и весьма эффективное руководство вооруженной борьбой.

Правда, поначалу нашу работу осложняла некоторая недооценка И. В. Сталиным значения и места аппарата Генштаба в руководстве фронтами, да и в деятельности самого Верховного Главнокомандования. Как только страна вступила в войну, начальник Генштаба Г. К. Жуков был направлен на Юго-Западный фронт для помощи командованию фронтом в организации отпора врагу. Бывший до осени 1940 года начальником Генштаба Б. М. Шапошников отбыл на Западный фронт представителем Главного командования. Народный комиссар обороны С. К. Тимошенко был назначен главнокомандующим Западным стратегическим направлением. Первого заместителя начальника Генерального штаба генерала Н. Ф. Ватутина откомандировали на Северо-3ападный фронт, где он через некоторое время был назначен начальником штаба этого фронта. Заместитель начальника Генштаба В. Д. Соколовский и начальник Оперативного управления Г. К. Маландин с группой работников этого управления отбыли на Западный фронт. Из Генерального штаба также был откомандирован на фронты ряд квалифицированных работников.

Конечно, фронту нужно было дать самые подготовленные и сильные кадры. ЦК партии неуклонно проводил линию подбора на должности командующих, членов военных советов и начальников штабов фронтов и армий хорошо зарекомендовавших себя на практической работе военачальников. Командующие войсками ; фронтов нуждались в советах, помощи, в налаживании связи с Верховным Главнокомандованием, и эта задача возлагалась на посылаемых в первые дни войны представителей Наркомата обороны и Генерального штаба.

Но Генеральный штаб также являлся исключительно важным звеном стратегического руководства. Оставлять его хотя бы на несколько дней совершенно без руководящих работников было неправильно. Его роль как оперативного органа Верховного Главнокомандования была очень велика. Нужно иметь в виду, что вторая мировая война предъявила невиданно высокие требования к штабам, особенно высшим. Возросла не только потребность в централизованном, едином руководстве военными действиями. Неизмеримо поднялось значение Генерального штаба в разработке планов кампаний и операций, в обобщении и распространении опыта войны. В гигантских размерах увеличился и объем его организаторской работы. Не ошибусь, если скажу, что ни в одной войне прошлого не предъявлялись столь высокие требования к генштабам, как в минувшей. Вторая мировая война в определенном роде являлась и войной штабов.

На практике же, к сожалению, наш Генштаб, оставшись в первые дни войны без своих ответственных руководителей, которые могли бы с успехом представлять его в Верховном Главнокомандовании, работал далеко не так, как требовалось.

В июньские и июльские дни 1941 года мне, как первому заместителю начальника Оперативного управления, приходилось не раз за сутки бывать у нового начальника Оперативного управления В. М. Злобина. Я его хорошо знал по учебе в Академии Генерального штаба и по совместной поездке в Германию в 1940 году. Это был очень способный, подготовленный, опытный и трудолюбивый, судя по прежней и последующей работе, командир, отличный штабник и хороший товарищ, пользовавшийся авторитетом в коллективе наркомата. Но когда я докладывал ему сведения, получаемые с фронта, и проекты предложений по ним от себя и работников управления, меня каждый раз поражало его спокойствие, казавшееся равнодушием ко всему происходящему. Правда, он внимательно выслушивал, обсуждал доклад, соглашался с ним, делал иногда довольно дельные замечания, но почти всегда кончал одним и тем же:

- Ну хорошо, а что же дальше? Что я буду делать с этими нашими предложениями, если меня никто слушать не хочет, если все решается без нас, наверху? Мы, по существу, превратились в простых технических передатчиков не только принимаемых, но и уже оформленных там решений.

Убежден, что активное использование В. М. Злобина, а через него и всего коллектива Оперативного управления, равно как и коллективов других управлений Генштаба, принесло бы значительную пользу и, быть может, избавило бы Верховное Главнокомандование от некоторых просчетов и ошибок в первые месяцы войны.

Несколько слов о внутренней жизни Генерального штаба.

Коллектив Генштаба являлся сплоченным и дружным. Многое для этого делали его политотдел и партийные организации управлений и отделов. Но поскольку генштабисты представляли живой, растущий коллектив, у него постоянно возникали свои проблемы.

На первых порах работу аппарата осложняли так называемые "фронтовые настроения". Я не рассматриваю их в отрицательном плане, они являлись выражением высоких патриотических чувств генералов и офицеров Генштаба. Но они создавали не совсем рабочую атмосферу в тех управлениях и отделах, куда пришли в начале войны выпускники Академии Генерального штаба. Многие из них считали свое пребывание в Генштабе временным и настойчиво добивались откомандирования на фронт. Они, конечно, сознавали, что служить в Генштабе - высокая честь, но фронт все же тянул их больше. Они, как советские патриоты, хотели скорее включиться в непосредственную борьбу с врагом. Мотивом у таких генералов и офицеров являлось: на фронте идет борьба, там больше нужны кадры, знания, а мы тут сидим с бумагами. Руководство Генштаба, политотдел были вынуждены провести работу, чтобы изжить фронтовые настроения. Мне пришлось выступить на общем партийном собрании со специальным докладом о роли генштабиста в ходе войны, показать смысл и назначение его работы в руководстве вооруженной борьбой. А ряд молодых офицеров, которые очень рвались на фронт, все же пришлось откомандировать, и они в своем подавляющем большинстве показали себя там с самой лучшей стороны, отдельные из них снискали известность и признание как полководцы. Основная же масса молодых офицеров и генералов закрепилась в аппарате, и из них выросли квалифицированные работники Генштаба. Они также заслужили всеобщее признание, а некоторые стали в дальнейшем видными советскими военачальниками.