Бандитский Петербург. 25 лет спустя - Андрей Константинов

Тебе лично страшно? Вчера было страшно? Кому еще страшно? Страшно, оно знаешь где? В Новокузнецке в пятницу вечером в дешевом ресторане — во где страшно! Какая, блин, мафия? Кто сконцентрирован? Да тут кроме ваших попсовых вздохов — шаром покати… Нагородили, мол, мы де в Садовом кольце державу штукатурим, а проклятое прошлое нам мешает. Что? Где?! Да в Питере! Во оно как! И пошла писать губерния! Скука. А на самом-то деле город наш тихий, богобоязненный. Непотребства этого самого, купеческого, не допускаем…

И вот что интересно: первые статьи под заголовком «Бандитский Петербург» появились в газете «Смена» еще в 1992 году, но тогда это название никого не покоробило. И только через семь лет, когда в городе сложилась определенная политическая ситуация, противники действующего губернатора вдруг обрадованно возвопили: «Караул! Петербург-то наш, оказывается, он вон какой — бандитский!» Притом что все эти семь лет я замучился объяснять и давать комментарии всем и вся по поводу этого самого названия. Причем зачастую тему «Бандитского Петербурга» активнее всего трепали те, кто собственно саму книгу и не читал. Просто название оказалось на редкость запоминающимся, а главное — на тот период превосходно укладывающимся в общий ход пиар-кампании «КримС». Впрочем, в данной пиар-кампании в большей степени попытались задействовать не столько саму книгу, сколько одноименный фильм, который, напомню, был снят по художественным произведениям и где, соответственно, главенствовал вымысел, а не реальная фактура. Вот именно этот фильм тогда и пытались сделать разменной монетой в предвыборной гонке в Санкт-Петербурге.

Начать с того, что показ первых серий поставили именно на ту неделю, которая непосредственно предшествовала первому туру губернаторских выборов. При этом реклама неизменно сопровождалась закадровым текстом, начинающимся со слов: «Петербург называют криминальной столицей…» (Но позвольте, господа, кто называет? Вы же сами и называете!) Помимо этого, очень многие восприняли благодарность губернатору Яковлеву в финальных титрах как эдакую издевку — привет от творческой интеллигенции первому лицу города в виде такой вот фиги в кармане. Дескать, спасибо вам, Владимир Анатольевич, за то, что вы устроили такую веселую жизнь в Питере; за то, что наш город получил бандитский статус и т. д. А между прочим, то была совершенно искренняя благодарность. Дело в том, что, когда мы с режиссером фильма, глубоко уважаемым мною Владимиром Владимировичем Бортко, пришли к Яковлеву и сказали, что нам требуется помощь, он выслушал нас и ответил примерно следующее: «Мужики! Я вам помогу, потому что я читал книги Андрея, смотрел фильмы Владимира Владимировича и они мне нравятся. Помогу, несмотря на то что это все будет использовано против меня… Вы ко мне приходите, когда на каждом углу каждый день говорят, что Петербург это криминальная столица, и говорите: помоги, мы снимаем фильм „Бандитский Петербург“… Но идея мне все равно нравится, когда-нибудь вся эта пыль уляжется, а фильм останется. Деньгами помочь не могу, а вот административным ресурсом, пожалуй». И он действительно нам помог.{ Например, съемки сцен на даче Антибиотика проводились в правительственной резиденции на Каменном острове, куда нас пускали по первому требованию и совершенно бесплатно. А это была очень сильная экономия, поскольку бюджет фильма был, мягко говоря, невелик.}

К Яковлеву я всегда относился с большой, искренней симпатией, хотя отношения глубокой дружбы нас не связывали. Мне просто нравилось, как он держался, особенно в то время, когда его били со всех сторон. Это было такое нормальное, на уровне инстинкта, уважение к мужику, который один отбивается от десяти. Опять же тем, кто живет в Петербурге, естественно, виднее, кто есть кто, и то, что Яковлев победил на новых выборах — в первом туре и с большим отрывом, в значительной степени показало, как местное население относилось ко всей этой кампании. В данном случае я говорю именно о петербуржцах, потому что люди из регионов оказались в большей степени внушаемы и подвержены промыванию мозгов. Меня в то время, помнится, замучили вопросами: «Ну как там у вас? Не опасно приезжать? Говорят, сплошной караул — бандиты с шашками в зубах по Невскому ходят». То есть сплошная «геббельсовская» пропаганда, от которой в умах людей формировались какие-то дикие химеры. Я совершенно далек от того, чтобы говорить, что у нас в городе все замечательно и хорошо, но при всем при том нельзя же драматизировать события до степени абсолютного абсурда.

Я говорю все это вовсе не потому, что как-то уж шибко переживаю и радею за Яковлева. Но если быть объективным, следует признать, что именно при нем Питер на самом деле перестал быть бандитским — в том смысле, в котором он показан и в художественном фильме, и в документальной книге. Потому что где-то после 1998 года в общей картине криминального мира города произошли резкие изменения: стали исчезать бандитские крыши, братва перестала решать вопросы на стрелках, да и само понятие братвы существенно видоизменилось. Но личной заслуги Яковлева в этом, разумеется, нет. Равно как нет в этом и заслуги милиции или ФСБ. Так совпало. Просто костер прогорел естественным путем, и произошло это при Яковлеве.

Точно так же было и во времена, когда питерский бандитизм переживал всплеск и расцвет. А происходило это при Анатолии Александровиче Собчаке, когда у нас в буквальном смысле бушевали гангстерские войны, уносившие гигантское количество жизней (в отдельные дни убивали по 10–15 человек, трупы вывозили в багажниках «мерседесов»). Никто почему-то не вспоминал, что Игры Доброй Воли образца 1994 года в Петербурге за мощнейший удар по городскому бюджету прозвали в народе «Играми доброго Толи». И что именно в том году американское консульство распространило доклад, в котором назвало Санкт-Петербург очень неблагополучным в плане криминальной обстановки городом и не рекомендовало гражданам сюда приезжать… Но опять же, абсолютно не принадлежа к клубу поклонников Собчака, я могу сказать, что его личная позиция здесь совершенно ни при чем. Это тоже просто происходило при нем, а не благодаря ему… Кстати, само действие сериала «Бандитский Петербург» разворачивается как раз во времена Собчака, однако на это обстоятельство радетели мифа о «криминальной столице» упорно не хотели обращать внимание. Что же касается рядовых зрителей, скорее всего, они тогда еще просто боялись поверить, что перед ними разворачиваются сцены из недавнего прошлого, и воспринимали происходящее на экране как настоящее. Но любому специалисту было понятно, что этот фильм именно о прошедшем. По манерам, по тому, как идут разговоры, по стилю бандитских разборок — это все 1993-й год, не позднее.