С малых высот - Николай Шмелев

- Не та поляна, внизу фрицы!

Услышав это. Кочетов дал газ и с резким разворотом пошел на юг. Фашисты, наблюдавшие за самолетом, поняли, что их хитрость не удалась, и открыли огонь.

Кочетов и Зайцев набрали высоту, нашли своих и благополучно сбросили груз. На рассвете они вернулись на свой аэродром.

Много вылетов совершил наш полк, доставляя наземным войскам продукты и боеприпасы. Эта работа продолжалась до тех пор, пока не подсохли дороги.

Прошла первая военная зима. Подходила к концу и весна. Мы уже не раз смотрели смерти в глаза, накопили определенный боевой опыт, как говорится, повзрослели. Именно поэтому каждый из нас еще острее осознавал, что надо продолжать настойчиво учиться, чтобы в совершенстве освоить и свое оружие, и тактику его применения.

Мы старались использовать для учебы все имеющиеся возможности. Партийная и комсомольская организации полка бросили клич: "Коммунист и комсомолец - мастер своего дела, бьет врага наверняка". Этот лозунг родился в пламенных сердцах патриотов. Партийная организация многое сделала для того, чтобы претворить его в жизнь. Проводились беседы с летчиками и штурманами, выпускались боевые листки, стенгазеты. В свободные минуты, когда технический состав готовил самолеты к очередному вылету, летчики анализировали свои действия в воздухе, делились опытом. Командиры регулярно проводили разборы полетов. Лучшие образцы боевой работы становились достоянием всего коллектива полка.

Рано утром 22 мая многим нашим летчикам, в том числе и мне, приказали вылететь в Лычково для получения правительственных наград. Погода стояла солнечная, и настроение у всех было под стать погоде. Да и как не радоваться: летим получать первые ордена!

В задней кабине находился Зайчик (так ласково называли друзья штурмана нашего звена Алексея Зайцева). Ему не сиделось спокойно Он объявлял населенные пункты, над которыми пролетали, шутил, смеялся.

- Орденоносец, впереди - Лычково! - весело крикнул Зайчик и тут же предупредил:-Смотри, садись как полагается, не опозорь нас.

Сели. На аэродроме, возле двух наскоро сколоченных столов, стояли летчики. Все были в сборе. Ждали прибытия командующего генерал-майора авиации Т. Ф. Куцевалова, который должен был вручать награды. Стрелка часов подходила к десяти. Начальник отдела кадров накрыл один из столов красной материей и разложил на нем ордена и медали. В открытых коробочках лежали ордена Ленина, Красного Знамени, Красной Звезды и медали. Никто не знал, кому какой предназначен. Все волновались.

Подъехала легковая автомашина. Из нее вышли двое: один - высокий, в летной кожаной куртке, другой - пониже ростом, в реглане. Что-то очень знакомые фигуры. Когда они подошли поближе, я сразу узнал их: Конев и Груздев.

Забегая вперед, скажу, что мне, к сожалению, больше не довелось с ними встретиться. Конев погиб в воздушном бою в 1943 году. Груздев тоже погиб. Память об этих бесстрашных мастерах воздушного боя на всю жизнь останется у тех, кто их знал и воевал вместе с ними.

- Становись, - отрывисто скомандовал Груздев. И уже тише добавил: - Да побыстрее, командующий едет...

Все мигом построились в две шеренги. Летчики-истребители на правом фланге, мы - на левом. Большинство награжденных было из истребительного полка Груздева, поэтому он и командовал всеми.

Вдали показалась вторая автомашина. Она остановилась рядом с первой. Встреча, рапорт.

- Читайте указ, - распорядился Куцевалов, обращаясь к начальнику отдела кадров.

Тот вышел вперед, принял положение "смирно" и четко начал:

- "Указ Президиума Верховного Совета Союза ССР".

Все замерли.

- " ..Наградить младшего лейтенанта Ковзана Бориса Ивановича орденом Ленина".

"Ковзан, Ковзан, - заметались мои мысли. - Это же тот самый Борис Ковзан, за которым меня послали вместо погибшего Ноздрачева. "Черные стрелы", "приманка", Конев, Груздев..."

Среднего роста, худой, с широкими скулами, Борис Ковзан, получив орден Ленина, отчеканил: "Служу Советскому Союзу".

Глядя на героя, отчетливо вспомнил о его подвиге. ...Истребительный полк перелетал на Северо-Западный фронт. Замыкающим шел Борис Ковзан. Вдруг он заметил "юнкерса". Что делать - бить фашиста или идти вместе с полком? Борис отвалил от строя и бросился на "юнкерса". Атака, вторая, третья... Боеприпасы кончались, а вражеский самолет продолжал лететь. Тогда Ковзан смело пошел на сближение и винтом своего истребителя отрубил хвост вражескому бомбардировщику. "Юнкере" свалился на землю. В результате тарана у самолета Ковзана погнулись лопасти винта. Продолжать полет было уже нельзя, и Борис пошел на вынужденную посадку.

Кстати сказать, за время Великой Отечественной войны Борис Ковзан четыре раза таранил фашистские самолеты и всегда оставался невредимым.

...Один за другим летчики выходят из строя, получают награды и возвращаются на место. Истребители-Штурмовики...

Доходит очередь и до нас. Орден Красного Знамени получают Куликов и Голованов. Красной Звездой награждаются летчики Евтушенко и Емельянов, комиссар Коротков.

Я замер в ожидании. Сердце колотится.

Вдруг слышу:

- Старший сержант Шмелев!

Не чувствуя под собой ног, выхожу из строя и принимаю из рук командующего коробочку с орденом Красной Звезды.

Когда строй был распущен, Коротков подошел к нам и тепло поздравил каждого. Мне и Емельянову он лично прикрепил ордена на грудь. Мы тоже от души поздравили комиссара.

- Теперь - домой, и как можно скорей! И вот мы на своем аэродроме в Толокнянце. Комиссар опять рядом с нами, летчиками. Развернув газету, он говорит:

- Послушайте, как хорошо и верно написано:

Суровой тропой бесстрашья

К победной черте веди,

Звезда на кремлевской башне,

Звезда на моей фуражке,

Звезда на моей груди!

- Здорово! - соглашается Емельянов. - Но не худо было бы получить еще по квадратику в каждую петлицу.

- Далеко пойдешь, - с усмешкой отвечает ему Евтушенко. - Советую пока рифмовать старшинские треугольники.

- Не вечно же быть старшиной!

- Виктор и Николай, - прерывает нашу перепалку Коротков, - я давно хотел с вами поговорить по одному вопросу.

Редко называет нас комиссар по имени. И теперь нам очень приятно, что он обращается к нам, как отец к сыновьям.

- Мне кажется, ребята, вам пора в партию вступать.

- В партию?

- Да, в партию. В боях вы заслужили это право.

- Товарищ комиссар... разрешите подумать, - тихо отзывается Виктор.

- Надо подумать, ведь член партии... это такое звание... - повторяю я вслед за Виктором.

- Товарищ комиссар, а членам партии можно крутить глубокие виражи вокруг дымоходной трубы командирского дома? - спрашивает кто-то.