Бандитский Петербург. 25 лет спустя - Андрей Константинов

Посягательства на жизнь и здоровье сотрудников правоохранительных органов в Санкт-Петербурге случались и ранее, однако впервые подобное преступление было совершено в отношении сотрудника милиции столь высокого ранга.

Стрельба велась из слухового окна шестиэтажного здания с расстояния 200–250 метров.{ Схожим способом в разное время были убиты вице-губернатор Петербурга Михаил Маневич, вор в законе Глобус, менеджер фирмы «Союз тирекс» Смирнягин, тамбовский бизнесмен Михаил Дахья. Относительно недавно, 10 июля 2003 года, подобным способом был застрелен Рустам Равилов (Рома Маршал) — генеральный директор фирмы «Тингс», человек из ближайшего окружения Кости Могилы.} На месте преступления оперативники обнаружили карабин с оптическим прицелом, магазин которого был полностью оснащен пулеметными патронами — не хватало лишь одного, которым воспользовался стрелок. Обычно водитель Аулова не подъезжал непосредственно к дому своего шефа, а останавливался вблизи на Большом проспекте. Но в тот день был дождь, и поэтому машина встала прямо у подъезда, из которого должен был выйти Аулов. Таким образом, можно предположить, что киллер намеревался ликвидировать объект не в момент посадки в автомобиль, а в момент выхода из подъезда. Похоже, преступник просто прозевал удобный момент — не исключено, что его внимание отвлек неожиданно подъехавший к подъезду милицейский «форд». Скорее всего, именно этим и объясняется тот факт, что по Николаю Аулову был произведен всего один выстрел. Киллер мог опасаться, что сейчас автомобиль тронется и на пути его следования возникнет «мертвая зона». Впрочем, преступника могли спугнуть и действия водителя Аулова, который сразу после выстрела выскочил из машины и стал водить пистолетом в направлении предполагаемого укрытия киллера.

О высоком уровне подготовки преступника свидетельствует тот факт, что он ориентировался не по автомобилю, а по подъезду дома, где жил Аулов. Между тем даже среди сотрудников РУБОПа немногие знали, где живет Аулов. Замначальника был очень скрытным человеком. По некоторым сведениям, практически никто из его коллег ни разу не бывал у него в гостях; более того, говорят, что даже после покушения Аулов запретил оперативникам осмотреть свою квартиру.

Возникает вполне естественный вопрос: откуда киллер знал место жительства Аулова? То ли это был результат чьего-то слива, то ли покушению предшествовало грамотно организованное наружное наблюдение.

Железный дровосек

Николай Николаевич Аулов родился в 1952 году в городе Кировск-2 Мурманской области. Закончил Ленинградский политехнический институт. В органах МВД служит с мая 1983 года. В мае 1991 года пришел в ОРБ с должности заместителя начальника отделения милиции Выборгского РУВД на должность старшего оперуполномоченного в отдел по раскрытию заказных убийств. 19 марта 1993 года назначен заместителем начальника отдела по бандформированиям и преступным сообществам (начальник — Дмитрий Шаханов). С 1994 года — начальник отдела. После увольнения Шаханова с должности заместителя начальника РУБОПа занял его место. Курировал расследования дел Малышева, Челюскина, Кирпичева, Ледовских, Кумарина, Коляка, Шутова, занимался коррупционными скандалами в администрации Петербурга…

Коллеги Аулова всегда отмечали жесткость полковника и его бескомпромиссность в достижении целей. Договориться с ним было невозможно ни при помощи денег, ни при помощи компромата. Поэтому в качестве главной официальной версии покушения в первую очередь называлась именно профессиональная деятельность Аулова (мол, слишком многим в Петербурге был неудобен бравый полковник). Так, по мнению пресс-секретаря РУБОПа Игоря Комиссарова, тщательная подготовка покушения и колоссальные затраты, которые требуются при таком способе убийства, свидетельствуют о том, что в данном случае у преступников просто не было другого выхода. Комиссаров считал, что, скорее всего, Аулов не устроил кого-то из преступных авторитетов либо связанных с криминалом коррумпированных чиновников, делами которых занимался РУБОП.

Между тем именно «профессиональная версия» как раз таки представляется малоубедительной. Во-первых, причастность к этому преступлению главных фигурантов, проходивших в ту пору по громким уголовным делам РУБОПа, скорее всего маловероятна. Все они находились под арестом, и им была невыгодна смерть Аулова — понятно, что в этом случае подозрение автоматически падало бы на их сторонников. Во-вторых, версия банальной мести криминалитета за расследование какого-либо уголовного дела носит скорее теоретический характер. Дело в том, что Аулов, в силу своего высокого поста, уже давно не занимался непосредственной деятельностью в рамках конкретных оперативных разработок и, по большей части, находился, что называется, над схваткой.

Имелись также и сторонники версии, что преступники не планировали целью убийство Аулова, а просто пытались напугать (предупредить) его. Однако сотрудники РУБОПа отнеслись к этой версии крайне скептически — Аулов работает в ОРБ-РУБОП с момента его создания, и запугать его было архитрудно. Разве что разозлить… И вот тут уже, как говорится, могло быть теплее. Если расценивать покушение на замначальника РУБОП как провокацию со стороны одного из преступных сообществ, то это могло бы стать неплохим прецедентом для того, чтобы навредить конкурентам руками правоохранительных органов. Цель провокации — бросить вызов РУБОПу, натравив эту структуру на соперников, и использовать покушение на полковника как оружие в междоусобной борьбе. Однако в этом раскладе есть одно и отнюдь не маленькое «но»… Исходя из предыдущего опыта (например, убийство Троценко), заранее было ясно, что в ответ РУБОП не будет наносить точечные удары, а напротив, начнет давить всех, кто попадется под его карающую длань.

Кулуарная версия покушения на Аулова муссировалась в СМИ заметно меньше. Оно и понятно. А между тем в милицейских кругах слухи о внутрирубоповских разборках ходили довольно долго. Основной причиной этих разборок называли противоречия между тремя замами начальника питерского РУБОПа: между Николаем Ауловым, Дмитрием Милиным и Дмитрием Шахановым. Поговаривали, что Аулов крайне нетерпимо относился к двуличию некоторых своих коллег и делал все для того, чтобы в РУБОПе не работали люди, занимающиеся крышеванием, — за это качество его, кстати, наградили кличкой «Железный дровосек». При этом он серьезно ущемлял финансовые интересы многих своих сотрудников, в том числе и тех, кто не крышевал откровенно, а просто крутился, дабы хоть как-то поддерживать собственное существование.