Бандитский Петербург. 25 лет спустя - Андрей Константинов

В 1997–1998 годах сотрудники милиции значительно усилили натиск на группировки в Казани. В Москве тоже заниматься бандитизмом становилось труднее, и поэтому все новые и новые молодые бандиты стали интересоваться Питером. В основном они приезжали не по приглашению своих старших товарищей, а сами по себе. Специфика бандитской работы в Петербурге сильно отличалась от казанской, и это вынуждало питерских казанцев набирать к себе в бригады петербуржцев, а не своих земляков. Дело в том, что казанцами труднее управлять. 99 процентов всех прибывавших из Казани бандитов являлись многолетними членами какой-либо из казанских группировок. Старшие казанские бандиты не были заинтересованы в увеличении численности своей молодежи в Питере, но бороться с миграционным потоком могли только одним способом — сливать по-тихому молодежь в РУБОП. В самой Казани к лету 1998 года еще больше обострились противоречия между старшими и молодыми бандитами. Вспыхивавшие конфликты все чаще и чаще заканчивались стрельбой.

К тому времени питерские казанцы были разрознены и практически не поддерживали друг друга. Поэтому, конечно, они уже не играли в криминальной жизни Санкт-Петербурга такой значительной роли, как в достаточно короткий период 1994 года. Казанские уступили практически по всем показателям — по финансовому обороту, наличию связей, уровню фирм, которые находятся в зоне их интересов (в основном, это небольшие магазины, автостоянки и кафе). Да и по стилю ведения дел большинство казанских сильно отставало от «цивилизованных» бандитов. Например, по дороге из Петербурга в Сестрорецк находилось кафе, у которого была казанская крыша (человек двенадцать). Что делала эта крыша? Целыми днями они сидели в кафе — пили, ели. И не одни, а со всеми своими знакомыми и приятелями. И вот владелец заведения как-то говорит им: «Ребята, я все подсчитал, теперь уже не я вам должен, а вы наели уже лишнего на тысячу долларов». Спрашивается, зачем бизнесмену такая крыша? Но большинство казанских по-другому не умеют. Они ведут именно такой образ жизни. Тем не менее все эти годы казанская братва грезила появлением нового суперавторитета, который сумел бы вновь вернуть утраченные позиции, собрав всех земляков под свои знамена. И есть основания полагать, что на роль такого суперавторитета планировалось выдвинуть уже упоминаемого Артура Кжижевича, который, освободившись в 2000 году, снова вернулся в Питер.

Артур, ранее уже отсидевший за умышленное причинение тяжких телесных повреждений, очередной срок заключения отбыл полностью — все шесть лет. Подавляющее большинство преступных авторитетов в подобных форс-мажорных ситуациях предпочитает соскочить с зоны как можно раньше, прикладывая для этого необходимые в таких случаях усилия и как само собой разумеющееся принимая полагающуюся в таких случаях помощь с воли (ведь, чем дольше сидишь — тем больше шансов, освободившись, оказаться у разбитого корыта). По моим сведениям, за досрочное освобождение Артура хлопотали очень серьезные люди и предлагались очень серьезные деньги, однако Кжижевич решительно послал их куда подальше. Здоровья ему этот поступок не прибавил (да и этих самых серьезных людей он тогда здорово обидел — «мы к нему, понимаешь, со всей душой, а он нас еще и сволочит»), но вот уважение у определенной части воровских ортодоксов, безусловно, заслужил. В последнее время упорно ходили слухи о коронации Артура, якобы состоявшейся вскоре после его освобождения, однако, по моим сведениям, реальной почвы под собой они не имели. Скорее близки к истине те, кто причисляет Кжижевича к категории битых фраеров — так в уголовной иерархии называют людей, не принадлежащих к воровскому миру, но пользующихся уважением в этой среде.

Однако дальше с Артуром начинаются сплошные загадки. За какую-то пару лет его личность обросла слухами не меньше, чем персона того же Хасана. Наиболее устойчивым стал слух о том, что Кжижевич в питерской криминальной иерархии занял место смотрящего — вместо покойного Кости Могилы. Более того, на протяжении полутора лет он якобы вел массированное наступление на бизнес Константина Карольевича, серьезно потеснил его в морском порту, похоронке и в конечном итоге организовал убийство Яковлева. Артуру Кжижевичу также приписывалась организация разных мелких пакостей таким известным в криминальном мире Петербурга личностям, как Мирыч, Юра Всеволожский, и другим, коих он якобы устранял руками своего давнего знакомого (между прочим, начальника отдела питерского УБОПа)…

Признаюсь, мне довольно трудно оценить: где тут правда, а где вымысел. Если это своего рода пиар (или контр-пиар), то, безусловно, он сделан на хорошем уровне, поскольку, как в любом хорошем пиаре, в нем присутствуют элементы правдивости.

Скажем, в свое время у Кжижевича действительно были серьезные контры в части присутствия в похоронке (кладбищенский бизнес до сих пор является настоящей золотой жилой, а уж в начале 1990-х за него полегло столько народу, что впору было открывать новое кладбище для жертв, погибших в войнах за кладбища). И с убоповцем этим самым Артур действительно был хорошо знаком еще по армейскому прошлому. Наконец, и для воров его кандидатура являлась вполне приемлемой, поскольку по своей идеологии он гораздо ближе стоял именно к ним (в частности, всем было известно нетерпимое отношение Кжижевича к барыгам и бывшим авторитетам, отошедшим в сторону легального бизнеса). Вот только нетерпимость эта, помноженная на откровенную отмороженность, пожалуй, далеко не лучшее качество для человека, планируемого на роль смотрящего.{ В свое время один из малышевских рассказал про Артура такую историю (сразу оговорюсь, что ручаться за ее достоверность не могу). В 1989 году в кафе «Сугроб» кто-то из крутых посетителей бросил оскорбительную фразу в адрес Кжижевича. Несмотря на то что Артур как боксер был человеком физически развитым и мог самостоятельно разобраться с обидчиком, он предпочел поступить иначе… Примерно через час в «Сугроб» ворвалось 10–15 татар с железными прутьями, которые по команде Кжижевича принялись избивать всех посетителей кафе подряд.} Не те времена наступили — отныне головой больше думать надо, уметь договариваться, искать компромиссы, а это всё не для Артура, привыкшего решать вопросы исключительно силой. Кстати, и немногочисленная команда Кжижевича ему под стать: эдакий Бумер (кто смотрел этот фильм, думаю, понимает, о чем идет речь) плюс непомерные амбиции, за которыми ничего не стоит, кроме как «вы мне все по жизни должны — вы тут бабки заколачивали да девок трахали, пока я на зоне парился», плюс стакан во лбу да шприц на кармане. Эти ребята, безусловно, еще способны навести шороху (машину сжечь, гранату кинуть, ребенка похитить) и наехать на хозяина придорожной кафешки, рыночного торговца, владельца небольшого предприятия, но это их потолок, выше которого им не прыгнуть: во-первых, мозгов не хватит, а во-вторых, им просто не дадут этого сделать. Крыша из них тоже никудышная: помочь не помогут, зато объедят и обдерут до нитки. А все потому, что по-другому жить, зарабатывать они просто не умеют. Да и не хотят они по-другому — «украл (взорвал, избил, изнасиловал…), выпил — в тюрьму».