Весь Валентин Пикуль в одном томе - Валентин Саввич Пикуль

первую. Росли две дочери — русоголовые, смешливые, приносили из лесу грибы да ягоды. Дмитрий Сергеевич никуда из деревни не выезжал, вел жизнь бедную и одинокую. Иногда лишь, когда бывало особенно грустно, он раскрывал томик Хераскова.

Старик читал стихи о себе самом:

Как быто нес главу Горгоны к ним в руках, Окамененье им Ильин навел и страх. Он бросил молнию в их плавающие домы, Ударили со всех сторон от россов громы… К чему ни коснется, все гибнет и горит; Огонь небесну твердь, пучину кровь багрит; Подъемлют якори, от смерти убегают; Но, кроясь от огня, друг друга зажигают.

Дочери выросли и покинули его. Старик остался один. На этот раз совсем один. За окном пылили синие морозные вьюги…

19 июля 1803 года легендарный лейтенант Ильин умер!

Его там же и погребли — неподалеку от Подборовского озера, возле бедной, прозрачной от ветхости церквушки.

Деревенские соседи — Ирецкие, Ушаковы, Лодыгины (это все морские фамилии!) — возложили на могилу плиту с надписью:

Под камнемъ симъ положено тело

Капитана перваго ранга

Дмитрия Сергеевича Ильина, который

сжегь турецкий флоть при Чесме.

Жилъ 65 леть. Скончался 1803.

Над забытой печальной могилой шумела молодая листва…

Прошло много-много лет, никто не навещал могилу; дочери Ильина прошли по земле бесследно, как тени; каменная плита поросла мхом и осела в землю; неграмотную надпись обмывали теплые грозы. Так бы и пропал лейтенант Ильин в забвении, если бы не было такой прекрасной науки, как история.

Ее задача — вспоминать и напоминать!

Ильина вспомнили. И напомнили о нем в печати.

Появились книги о славном Чесменском сражении.

Лейтенанты очень редко попадают в энциклопедии.

Все-таки, что ни говори, лейтенант — не адмирал.

Но лейтенант Ильин попал и в русские энциклопедии.

Наконец, в 1886 году был спущен на воду минный крейсер «Лейтенант Ильин», а в 1893 году морской министр адмирал Чихачев вошел с докладом к императору Александру III.

— Ваше величество, — сказал он ему, — через два года стодвадцатипятилетие Чесменской битвы, а могила главного героя Чесмы, лейтенанта Ильина, находится в ужасном состоянии…

— Безобразие! А на что существуют родственники?

— Пробовали искать потомков лейтенанта Ильина через департамент герольдии, но… увы. А с могилою надо что-то делать.

— Весьегонский уезд… это такая глушь, — отвечал император. — Стоит ли там ставить и поддерживать памятник Ильину?

— И ставить там, и следить за ним придется там, ибо Пантеона для героев русской славы пока нет, а прах усопшего покоится в весьма живописной местности… Это же его отчие места!

Скуп был Александр III, но все же расщедрился:

— Вот тысяча рублей… и больше не просите — не дам!

Над могилою лейтенанта Ильина вырос памятник с надписью:

В воздаяние славных боевых подвигов

при Чесме в 1770 году.

На гранях памятника были укреплены медальоны из черной бронзы — увеличенные копии медалей времен Чесмы, а вокруг надгробия расположились восемь чугунных пушек старинного образца, соединенных якорной цепью… Так что если тебе, читатель, случится побывать в тех краях, ты не будь удивлен, когда тропинка выведет из леса на кладбище, где угрюмо смотрят в притихшую даль старинные корабельные пушки, а меж ними тяжко провисают якорные цепи.

«Лейтенант Ильин — потомству в пример».

Такова стародавняя формула увековечивания героев.

Чесма была — и лейтенант Ильин тоже был!

«Как трава в поле…»

Были сороковые годы — грозные, николаевские.

Духовная Академия столицы всегда считалась учреждением строгим, это вам не семинария в благодатной провинции, где бурсаки выпьют и закусят соленым огурчиком. Учили крепко. Латынь, греческий, философия, история. Те академисты, что желали принять сан священника, обязаны были прежде жениться. Для этого они по гостям или танцам не таскались, на улицах не флиртовали, ибо у ректора Академии всегда находился готовый список невест — тоже из духовных семейств, выбирай любую.

В это-то время и закончил Академию некий Осип Васильев — из очень бедной, почти нищенской семьи, но парень удивительно умный и образованный. Его диссертация на звание магистра «О главенстве папы римского», писанная им на латыни, выявила большую глубину познаний в истории Церкви, ему стали прочить профессорскую кафедру. Но студент от кафедры отказался, говоря, что желает служить священником. Синод не возражал, от синодальных владык было ему авторитетно объявлено:

— Ладно. Ныне посольской церкви Парижа требуется как раз священник. Нынешний же отец Вершинский от старости в уме повредился: со своим попугаем все разговаривает, обозревая с ним философию Пифагора по трудам Генриха Риттера. Но прежде женись. Для того и повидай ректора. Он всех невест в Питере знает…

Ректор предъявил Васильеву длиннющий список невест, которые, минует еще год-два, и перейдут в разряд «перестарков».

— Гляди в первый ряд, — указал он перстом. — Вот Евфимий Флеров, что священнодействует при церкви на Волковом кладбище. Сразу шесть девок на выданье. Езжай. Присмотрись…

Легко сказать — езжай, если до Волкова кладбища и своими-то ногами не ведаешь как добраться. Тьма египетская, заборы шатучие, дощатые мостки прыгают над лужами, словно клавиши у рояля, во мраке слыхать посвист молодецкий, а будочников или дворников не дозовешься: дрыхнут, окаянные! Кое-как добрел Осип