Земля русская - Иван Афанасьевич Васильев

Но ведь все это было и четыре года назад, однако молодые матери придерживались моды «айнкиндер» — одного ребенка. Значит, второй вопрос — психология. Что-то изменилось в сознании, в представлениях о семье, о счастье, вообще — о жизни. Что именно?

В тот день местный фельдшер проводила учебу сандружинниц — удобный случай побеседовать. Молодых матерей пригласили в кабинет председателя. Очень интересная вышла беседа.

Да, женщины вполне сознательно отказались от перенятой в городе моды «айнкиндер». Усвоили, говорят, по молодости представление, что дети — обуза, мешают родителям жить наполненно: учиться, развлекаться, расти культурно, а стали матерями и поняли, что один ребенок — это беда: эгоистом растет. Все внимание ему, меры в потребностях не знает, капризен, избалован… Родили по второму, по третьему. Атмосфера в семье стала другая. Маленький, но — коллектив, у каждого свои обязанности, дружнее стали, заботливее. И о хозяйстве заботиться надо, и о младших, и о матери… Женским чутьем угадали, что мужьям нужна «полная семейная нагрузка». При наших, говорят, заработках одного ребенка растить — никаких материальных затруднений нет. А двоих-троих — надо и работать постарательней и свое хозяйство заводить. На компании, которые обязательно выпивками сопровождаются, времени не остается.

К чести мужей надо сказать, что выпивками они не балуются, интересы у них и производственные и культурные довольно глубокие. Во многих отношениях это уже другие сельские мужики, не похожие на своих отцов. Образованны — вузы, техникумы или училища все окончили, — активны в общественной жизни, ответственны и изобретательны на производстве. Но в смысле семейного, житейского опыта, надо признать, беспомощны. В семейно-хозяйственной науке они самоучки, а наука-то непроста. Молодой агроном, начальник производственного участка, с завидным знанием дела рассказывал мне о своей работе, А когда я спросил о семье, он развел руками: «Дурень дурнем, почти ничего не умею. Видите ли, рос я в маленькой семье, по хозяйству отец сам справлялся, мое дело было учиться, потом уехал в институт — так и не научился топора в руках держать, загородку для поросенка и то сделать не знаю как. Теперь вот постигаю…»

Сельская семья при любом уровне бытового устройства отличалась и будет отличаться от городской. На селе не замкнешься в своих четырех стенах. Не поросенка, так куренка заведешь — надо уметь ухаживать. Не засадить грядку — это уж великий грех. Дерево под окном, на улице обязательно посадишь. Снег за тебя никто расчищать не будет. Короче говоря, селянин живет на природе и в природе, и нити, связывающие их, никакой цивилизацией окончательно не порвешь, следовательно, без определенных, сугубо деревенских навыков не обойдешься. Не научился ребенком — будешь постигать взрослым, а не постигнешь — не приживешься. И научиться хозяйственности заставляет семья; чем она многочисленней, тем скорее опытным хозяином становится глава семьи.

Очевидно, на «семейную нагрузку» надо смотреть не с одной лишь точки зрения занятости рук, как это делают социологи в своих исследованиях. Вот, дескать, хозяйка занята домашней работой столько-то часов, а хозяин столько-то, это, знаете ли, по сравнению с городской семьей очень много и надо думать о сокращении. Для чего сокращать? Для того, чтобы иметь больше свободного времени на саморазвитие. Все так. Саморазвитие требует времени. Ну, а посмотрим на проблему «нагрузки» с точки зрения воспитания детей. Вот их уже двое и трое. С чего начинать воспитание? С приучения к труду. С научения  д е л а т ь. А это самое «делать» в сельской семье сильно отличается от городской. В городе труд в основном «комнатный», «игровой», в селе — «хозяйственный», «всамделишный». Отец учит сына затесать кол, прибить доску, пилить дрова, косить траву, вскопать грядку, править инструмент… Ребенок видит зачин дела, видит, как оно делается, и — результат. Он участвует в деле, исполняет хозяйственную необходимость, постигает целесообразность и расчет. Для этого надо настоящее дело. Если такового нет, то на чем же тогда учить ребенка? Как его воспитывать? Словесно? Это противно цели, содержанию и методу крестьянского учения. Значит, для того чтобы семейное воспитание детей было в первую очередь и главным образом трудовое (иным оно и быть не должно), надо родителям иметь «полную семейную нагрузку». Только при этом условии в семье устанавливается трудовой, нравственно здоровый лад, на котором веками держалась крестьянская семья.

Свободное время, к которому мы стремимся, высвобождая себя от домашнего труда, в большей части уходило и будет уходить на воспитание детей. Весь вопрос в том, что именно вкладывают родители в это понятие и каковы их возможности. Отсюда — доля «трудового фактора».

В той, четырехлетней давности, беседе в Русанове молодые женщины выказали весьма ограниченные представления о воспитании: накормить, одеть, обуть, проверить тетрадки. Нынче меня приятно удивили рассуждения тех же матерей. Они говорят о необходимости детского труда, о дружности семьи, о взаимном уважении, вообще о семейной атмосфере, то есть о народных критериях порядочности.

Молодые женщины почувствовали необходимость оглянуться назад, мысленно возвратиться в свое детство, внимательно вглядеться в опыт матерей и зрелым умом постичь его. Что же они там увидели и что желают перенять?

— Меня поражает терпеливость матери. Жизнь была трудная, но мама никогда не отчаивалась. Нам сейчас чуть что не так — раскричимся на весь дом, распсихуемся, готовы винить всех подряд. Матери наши воспринимали все спокойнее. У них много жизненной стойкости.

— Моя свекровь очень умная женщина. Она говорит: «Не кричи ты на мужа, когда он выпивши. Проспится — скажи спокойно. Он сам будет казниться». Правда, несдержанны мы в семье.

— Не только в семье — и на людях. Мужчины есть мужчины, у них самолюбие. Заставляем вот белье полоскать, пеленки менять, а того не думаем, что унижаем мужей. Они же к этому просто не приспособлены, не умеют, стыдятся своей неловкости. И начинают раздражаться, глядишь, и грубость в ответ схлопочешь. Или вот соберемся женской компанией и начинаем обсуждать своих мужей. Очень это некрасиво и как-то неприятно со стороны. Живешь, любишь — и в то же время срамишь перед людьми.

— Много мы себе воли взяли, вот что. Хотим, чтобы все было по нашему хотению, а получается-то — сами себе аттестацию выдаем. Не мужа винят, если разлад, а жену.

— Вот еще такое дело — мужнина компания. Помню, к отцу любили собираться соседи. Мать никогда не ворчала, что есть — на стол выставит. И сама присядет. За приветливость маму все уважали. А мы, если и приведет муж друзей, дальше кухни не пускаем: наследили тут, убирай за вами! Поэтому мужики и пьют то в сарае, то под кустом. От женщины зависит, бывают в доме гости или не бывают…

Прошлое… Жизнь отцов и матерей, дедушек и бабушек… Опыт предыдущих