Мятежный ангел - Эмир Кустурица

Эмир Кустурица

Мятежный ангел

Переводчик: Ольга Поляк

Редактор: Жанна Перковская

Издатель: Павел Подкосов

Главный редактор: Татьяна Соловьёва

Руководитель проекта: Мария Ведюшкина

Художественное оформление и макет: Юрий Буга

Корректор: Татьяна Мёдингер

Верстка: Андрей Фоминов

Верстка ePub: Юлия Юсупова

This text is a work of literary fiction, born from the creative imagination of the author, where real characters live in a narrative context.

Original title: ВИДИШ ЛИ ДА НЕ ВИДИМ

© Emir Kusturica, 2023

© La nave di Teseo editore, Milano, 2023

This edition was published by arrangement with ELKOST International Literary Agency, Barcelona

© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «Альпина нон-фикшн», 2024

© Электронное издание. ООО «Альпина Диджитал», 2024

* * *

«Я всегда отрекался от матери и отца, но от Великого Вопроса не отрекусь вовеки, ведь я его сын!»

Такие слова отрок-Христос мог бы произнести в храме.

Вчера во время прогулки

Предисловие

Жизнь — единственное состязание, в котором соперники не спешат прийти к финишу первыми. И главнейшее препятствие на этой трассе — время. Его невозможно ни остановить, ни перескочить, это не гимнастический козел и не межа, отделяющая наши владения от соседских, и даже самый быстрый летательный аппарат способен лишь перенести нас в безвременье. Шатко и обманчиво само наше знание о времени — феномене, суть которого даже философия толком так и не постигла. Кроме эйнштейновской теории относительности, а также заявлений Фридриха Ницше и Петера Хандке о том, что времени не существует, у нас нет путеводных нитей, которые привели бы к разрешению этой великой загадки.

В любой из временных отрезков на протяжении последних двух тысяч лет участники состязания норовили к финишу «опоздать». Гонка растянулась на века, и побеждают в ней марафонцы; отмашку массовому забегу на жизненную дистанцию дали эпоха Возрождения и превращение монет в ассигнации. Скоро деньги станут электронными, и это, вероятно, положит движению конец.

На заре девятнадцатого столетия, когда английские пастухи смекнули, что гораздо прибыльнее стричь овец и обрабатывать шерсть, нежели торговать мясом, началась так называемая «гонка за прогрессом, проникнутая духом современности». Темп жизни нарастал, марафонцы бежали все быстрее, и в итоге размышления над загадочной категорией времени вышли за пределы философии и стали уделом науки. Время оказалось «в руках» квантовых физиков, которые стремятся любой ценой вернуться в точку отсчета; впрочем, они не знают, когда именно Большой взрыв сотворил Вселенную. Да и был ли он на самом деле?

В любую из эпох каждая цивилизация создавала свой собственный календарь. Шумеры, ацтеки, евреи, мусульмане заключили в рамки календаря жизнь народа и каждого индивидуума. Люди жили по календарю, и его знаменательные даты, наполненные религиозным смыслом, врастали в человеческое сознание, формируя идентичность. В деле упорядочения времени человеку помогал Бог, как и во многих других важных вещах. Это служило одним из доказательств того, что Он является величайшим из концептов, пусть даже мы разделяем точку зрения Спинозы с его секуляризмом или соглашаемся с эксцентричным заявлением Ницше о смерти Бога. Не стремясь выразить то, что лежит у него на душе, человек не принял бы божественной природы творения, не осмысливал бы явления во временной перспективе и не обладал бы ясным видением прошлого.

Христос сошел на землю в человеческом облике и принес себя в жертву ради человечества; после распятия Он воскрес, наделив людей верой в то, что Его жертва была лишь первым актом драмы (первым этапом гонки); далее последовало вторичное пришествие Христа и сведение счетов с Сатаной. Так в среде христиан зародился миф о времени, внутри которого жизнь и смерть сменяют друг друга, между тем как достижения человеческого разума и творения рук людских лишь повествуют об ушедших в небытие цивилизациях. В ожидании воскресшего Иисуса христиане признали причинно-следственную природу времени, которое в этой концепции имело некую мифическую точку своего отсчета, равно как и завершения.

В тысячном году, а затем и по истечении двадцатого века многие ждали конца света, или светопреставления, чего не случилось, вопреки спекуляциям нумерологов и всевозможным апокалиптическим прогнозам. Такого рода пророчества распространялись, невзирая на то, что Иоанн Богослов в своем Откровении говорит вовсе не о конце света, а о Небесном Иерусалиме, уже посланном от Бога.

Марафонцам, которые верят в воскресение Христа, легче смириться с окончанием гонки. Их жизнь протекает в постоянном осознании неизбежности смерти, но все это время их греет вера в бессмертие души, поэтому они стараются заслужить своими поступками райское блаженство и войти в Царские врата. Впрочем, все больше людей стремится в ад, полагая, что там они окажутся в гораздо более приятной компании.

Ребенком я с легкостью постиг тайну — как остановить время. Входишь в кинозал, гаснет свет и на экран обрушиваются миллионы крошечных искорок, возникают живые картины, и ты переносишься в другое измерение, а время за пределами кинозала перестает существовать.

В Сараево в кинотеатре «Первое мая» показывали «Спартака» Стэнли Кубрика, и не успел я опуститься в кресло, как парень, сидевший за мной, громко возмутился:

— Не видишь, что мне не видно?

— И что теперь?

— Подвинься!

— Хочешь сказать, у меня башка большая?

— Вот именно!

— А что ж ты сам не подвинешься?

— Некуда! — кивнул он на стену, у которой сидел.

— Закрой глаза, и все увидишь!

Выпалив в ярости эти слова, я, разумеется, не отдавал себе отчета в том, что перефразировал мысль александрийского поэта Плотина, философа-неоплатоника. В своих «Эннеадах» он пламенно возглашает: «Обрати свой взор внутрь себя и смотри»[1].

В дальнейшем я, бывало, следовал совету Плотина и почти достиг экстатических высот, но это шло не изнутри, нет, — к ним меня возносили пассажи из фильмов «Рокко и его братья», «Андрей Рублев», «Таксист»… Что характерно для современного приверженца иудео-христианской цивилизации: самые мощные стимулы к нему приходят извне. Мне не удалось достичь экстаза, вызванного наплывом чувств, которые, по идее, должны были слиться с потоками вдохновенных мыслей и «привести от множественности к единству», как писал Плотин.

Обращая взор внутрь себя, часто видишь совсем не то, что хочешь увидеть. Бывали в моей жизни мгновения, когда я походил на трудягу, который закинул в колодец ведро и, услышав его удар о