МИР ИТАЛЬЯНСКОЙ ОПЕРЫ - Тито Гобби

перевод Г.Генниса, Н.Гринцера, И.Париной

ОТ АВТОРА

Я не приношу извинений за то, что эта книга – книга личная. Я пишу на основании своего собственного опыта о том, что составляет мой «мир итальянской оперы». Например, для меня «Вильгельм Телль» и «Дон Карлос» – итальянские оперы, в мое время к ним обычно так и относились. Естественно, за долгую историю, прожитую ими в разных странах, их иногда исполняли и по оригинальному французскому либретто. Тем не менее для меня они – оперы итальянские, и у меня есть приятное подозрение, что в споре этом Россини и Верди, пожалуй, были бы на моей стороне.

Моим друзьям Иде Кук и Джон-Карло Бартолини Салимбени – моя признательность.

Предисловие

ОКНА В МИР ИТАЛЬЯНСКОЙ ОПЕРЫ

Много лет тому назад мне случилось побывать в Сан-Джиминьяно – этой знаменитой тосканской крепости на холмах, где тринадцать средневековых башен (а во времена междоусобиц средневековья их – этих предков небоскребов Манхэттена – было больше семидесяти) все еще гордо вздымают свои зубцы. Настроение у меня было вполне туристское, и потому я сыскал себе проводника и попросил, чтобы он поднялся вместе со мной на одну из самых высоких башен.

Тот согласился, выказав энтузиазм человека, чрезвычайно гордого красою своих родных мест, и мы вместе принялись лезть вверх по внутренней лестнице, которая вилась все выше и выше, – почти в абсолютной темноте.

Но вот, когда мы уже почти добрались до самого верха, мой гид вдруг остановился и распахнул деревянные ставни одного из окон. «Взгляните-ка!» – сказал он, и моим глазам открылась залитая солнцем картина такой неописуемой красоты, что, кажется, я даже вскрикнул.

Передо мной на огромном пространстве расстилалась тосканская земля во всем ее чудном великолепии: пестрая неразбериха полей с пятнами поросших лесом холмов и долин, с хуторами и деревеньками, казавшимися на расстоянии красивыми игрушками.

Картина эта вовсе не была для меня непривычной, но из-за причудливой игры цвета и форм выглядело все в тот раз совершенно по-особому: такой Тоскану я еще никогда не видел!

Потом мой проводник сказал: «Иногда можно даже море увидать». И в ту минуту я действительно видел море: в порыве откровения мое разыгравшееся воображение раздвинуло границы простого человеческого зрения. Тело мое, ум, душа – все подсказывало: «Вот оно!», и пусть это было только видение, но помнить его я буду до конца своих дней.

Перед тем как начать писать эту книгу, я много раз вспоминал тот случай, потому и дал название предисловию «Окна в мир итальянской оперы». Я вовсе не собираюсь строить из себя выcокоученого музыковеда, хотя музыка – вся моя жизнь. Но мне повезло: моими спутниками в этой жизни были многие величайшие мастера и знатоки музыки нашего столетия. Я знал также многих композиторов и либреттистов и могу считать, что имею какое-то представление о том, к чему они стремились; и в этом нет никакой самонадеянности.

На протяжении всех сорока семи лет жизни в опере я исполнял роль верного посредника: мне, как и многим другим, выпала эта честь – донести до публики хотя бы частицу величайшего, гораздо большего таланта, чем мой собственный, – таланта создателя музыки, слугами которой мы и являемся. Это не повод для тщеславия, но нельзя не преклониться пред той великой ответственностью, которая лежит на всяком, кто стремится к истине в своем толковании оригинала. Мы не претендуем на многое, но поразмыслите, прошу вас: ведь самый замечательный музыкальный шедевр без сценического воплощения – это всего лишь рукопись, пылящаяся среди прочих в каком-нибудь богом забытом архиве. Мы, исполнители, – те счастливцы, которым позволено пролить свет на смысл великого творения, а наша слава – всего лишь отблеск этого света.

Цель моя проста: рассказать об опере и мире оперы – его проблемах и надеждах, его красоте и безобразии, его традициях и том новом, что набирает силу внутри его. Это потрясающий, чарующий мир, мир, полный мечтаний и надежд, мир, к которому многие хотели бы приобщиться, но который многие все еще не научились ценить.

У каждого человека, а значит, и у меня, существуют свои собственные взгляды, свой собственный подход – согласно уму, нравственному чутью, естеству, – свой собственный образ мыслей и чувств. Поэтому бесчисленными могут быть различные интерпретации одного и того же образа (при этом все они, конечно, должны быть верны музыке и тексту оригинала). Так что я пишу, основываясь лишь на собственном восприятии, а оно, естественно, и менялось, и совершенствовалось с годами моей жизни в опере. Я никого не желаю уязвить, еще менее стремлюсь к тому, чтобы заметки эти стали предметом ожесточенных споров. Я хочу просто отворить несколько окон – может быть, и певцы, и публика найдут за ними что-нибудь для себя, а мое дело – сказать им, подобно моему проводнику в Сан-Джиминьяно: «Взгляните!»

ГЛАВА 1. ГОЛОС В ДАР

Что такое голос?

Сам по себе это лишь воздух, колеблющий голосовые связки. Но разум и сердце наделяют его красотой, превращают его в искусство, где заключены все чувства человеческие; тогда это уже поистине дар божий, который, как все божьи дары, обременяет владеющего им великой ответственностью.

Какова ваша собственная заслуга в том, что у вас миловидное лицо или могучие мускулы, острый ум или прекрасный голос? Вопрос в том, как вы будете обращаться с этим даром. Растратите его? Будете нещадно эксплуатировать в угоду собственным амбициям? Оставите втуне, дадите увянуть? Или, быть может, смиренно, ревностно, с любовью и знанием дела попробуете достичь в нем совершенства на радость другим, да и себе тоже?

Итак, предположим, у вас незаурядный голос; и это не просто ваши иллюзии: так же считает человек знающий и авторитетный. Последнее, кстати, необходимо: пусть все ваше семейство вместе с вами убеждено, что вы ничуть не хуже тех, кто появлялся когда-нибудь на театральных подмостках, – сие еще ничего не значит. Может статься, это и так, но просто теория вероятности против.

Прежде чем на вас и ваших родных обрушатся расходы, волнения, разочарования, осознайте ясно следующее: сам по себе голос – это еще не все. К тому же – быть может, вам будет не по душе столь циничная практичность – разумный человек всегда должен оставлять для себя возможность отступить с почетом на заранее подготовленные позиции в том случае, если все выйдет отнюдь не так, как рассчитывал вначале.