Стертый мальчик - Гаррард Конли

Торговый комплекс слева, магазины справа, утренний свет просачивается сквозь листья деревьев.

– НП используется на всех двенадцати шагах, – ответил я, глядя на свою домашнюю работу, которая лежала на раскрытом на моих коленях справочнике.

Я наспех перечитывал написанное, пытаясь понять, нет ли в моем тексте чего-то чересчур постыдного. Но, сказать по правде, меня смущало все. Смысл упражнения состоял в том, чтобы осознать, насколько позорны наши воспоминания, и переделать их согласно Божьему замыслу. А терапевтическая группа обеспечит нам необходимую обратную связь и поможет преображению. Это напоминало мне поэтический семинар, который я посещал во втором семестре. Такие же чувства вызывали во мне противоречивые высказывания однокурсников, суть которых заключалась в том, что литература не должна никого оскорблять и должна транслировать лишь общепринятые догмы.

Наверное, только так и можно войти в Царствие Небесное, очистив себя от заранее заложенных установок и реакций, от резких суждений; не создавать себе кумиров, стать пустой оболочкой, сосудом для Господа. Библия ясно излагает требования. Вот что говорится в «Книге притчей Соломоновых» о Божественных заповедях: «Навяжи их навсегда на сердце твое, обвяжи ими шею твою». Если бы это зависело от меня, я бы уже давно вскрыл свои ребра и выгравировал Слово Его на своем бьющемся сердце. Но, похоже, только наши наставники обладали достаточным знанием и опытом, чтобы орудовать скальпелем.

Думаю, я плохо спал по ночам именно потому, что никогда раньше так не выворачивался наизнанку, чтобы отыскать свои грехи. Лишенный записной книжки, книг и видеоигр, я должен был сосредоточенно, не отвлекаясь, обнажить самую уродливую и позорную часть своей личности. Чтобы наполниться Духом Святым, надо было сперва избавиться от духа человеческого. Разглядывая свое позорное прошлое в раскрытом справочнике, лежавшем у меня на коленях, я сомневался, что это вообще возможно.

– Как часто тебе надо будет писать этот НП? – спросила мама.

Ее руки на руле, точно стрелки на циферблате, указывали на десять и два часа. Она всегда так держалась за руль. Мимо с безупречно равными интервалами проносились деревья; высоковольтные провода снижались и снова взлетали ввысь; по обочинам дороги мелькали дорожные знаки одной и той же высоты и ширины; мамины руки не шевелились.

– Каждый вечер.

Несмотря на бессмысленность многих занятий в ЛД, я гордился тем, что разобрался в них с первого дня и раньше других запомнил все шаги. Мне нравилась роль отличника, и маме тоже нравилось, что здесь я учусь не хуже, чем в школе.

– А что, если тебе не о чем больше будет писать?

Кожаное кресло скрипело под ее благоухавшей лосьоном кожей. Мама очень хотела узнать, о чем я пишу, но боялась спросить.

– Что случится, если ты исчерпаешь материал?

НП служил своему составителю напоминанием обо всех его прегрешениях против Господа. В случае с нашей группой грех всегда заключался в сексуальной непристойности, не только в физическом акте, но и в соблазне. Мама и не подозревала, что, будучи геем на Юге, этот материал невозможно исчерпать. Она также не знала, что скрывать свою ориентацию, каждый раз отводить взгляд при виде симпатичного парня, падать на колени, едва в сознание закрадывается непристойная мысль, или жестикулировать чуть более феминно, чем обычно, – все это постоянно вызывает у тебя желание извиняться, каяться, молить о прощении. Невозможно сосчитать, сколько раз я согрешил против Господа. Если бы захотел, я мог бы заполнять нравственный перечень каждый вечер до конца своей жизни.

– Мы подвластны всесильному Господу, который управляет нашей жизнью, – сказал Смид, цитируя страницу справочника, посвященного нравственному перечню, где были изображены два прямоугольника: в верхнем значилось слово «Бог», а в нижнем, на равном расстоянии друг от друга, – «Мир», «Плоть» и «Сатана». Главная мысль заключалась в том, что нами как христианами повелевает Господь, но как люди мы подвержены дьявольским искушениям. Смид подчеркнул этот пункт, заявив: – Мы поражены греховностью мира, и наша грешная плоть постоянно подвергается коварным атакам Сатаны.

Он продолжал читать вслух. Нравственный перечень основывался на наборе постулатов, которые необходимо было проглотить не разжевывая, чтобы излечиться.

1. В жизни мы постоянно сталкиваемся с различными испытаниями.

2. Мы переживаем последствия решений, принятых перед лицом этих испытаний.

3. От Господа мы получаем силу жаждать перемен в жизни и принимать меры для достижения целей.

4. Мы в силах снискать благословение Господне и понять, что благо нашей жизни зиждется на Святом Писании.

Мы сидели полукругом, я – с краю справа, и за моей спиной располагалась кухня. Я слышал, как кто-то моет тарелки: непрерывный поток белого шума, изредка сопровождаемый звоном столовых приборов – стуком металла о металл – и шелестом мусорного пакета. Д. сидел рядом со мной. Каждые пять минут он принимался жевать карандаш с бело-синей эмблемой церкви, к которой принадлежал. Церкви евангельских баптистов «Голгофа» или вроде того. Потом он останавливался и крепко сжимал наполовину разжеванный карандаш в ладони, этот клинышек с лунными кратерами, кусочек далекого, давно исчезнувшего мира, с которым он порвал, но куда пытался вернуться, сидя в полном одиночестве и читая ночами, как он мне рассказывал, отрывки из Библии, «разгромные пассажи», осуждающие гомосексуальность. Его волосы были зализаны назад, но на половину лица спадала челка, закрывавшая один глаз. Я был благодарен за этот защитный экран между нами. Я спрятал под правое бедро сложенный пополам НП, с ужасом ожидая момента, когда мне придется встать перед всеми и поделиться своим бесстыдством. Больше всего меня беспокоило, что о нем услышит Д., который, похоже, всего за несколько дней проникся ко мне большим уважением.

– Думаю, ты ухватил суть, – сказал он как-то в перерыве, шаркая ботинками. –