Семь чудес и затерянные в Вавилоне - Питер Леранжис

Питер Леранжис

Семь чудес и затерянные в Вавилоне

Seven Wonders: Book 2. Lost in Babylon

Copyright © 2013 by Peter Lerangis Illustrations copyright © 2013 Torstein Norstrand Published by arrangement with HarperCollins Children's Books, a division of HarperCollins Publishers

© Демина А. В., перевод на русский язык, 2015

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2015

Моим потрясающим друзьям из National Book Store[1] и MHP[2], а также всем замечательным читателям на другой стороне планеты

Глава 1. Смерть. Каюк

На третий день возвращения из Греции от меня наконец перестало нести слюной грифона. Но синяки от общения с дурно воспитанной бронзовой статуей и шелушащаяся кожа на местах солнечных ожогов после полета на волшебном шаре по Средиземноморью все еще оставались при мне, как и бомба замедленного действия внутри моего тела.

А теперь я несся на джипе по джунглям в компании трехсотфутового гиганта, получавшего невероятное наслаждение от скачек по выбоинам.

– Глаза на дорогу, Торквин! – заорал я, когда моя голова уже в который раз ударилась об потолок.

– Глаза на лице, а не на дороге, – ответил Торквин.

Эли Блек и Касс Уильямс на заднем сиденье застонали. Но мы понимали: нужно терпеть. Времени оставалось очень мало.

Необходимо было найти Марко.

Ах да, насчет бомбы замедленного действия. Речь, разумеется, не о настоящем взрыве в ходе химических реакций. Просто в моем геноме активен ген, который убивает своего носителя, стоит ему достигнуть четырнадцатилетнего возраста. Он называется 7ЧС и есть у каждого из нас – не только у меня, но и у Марко Рамсея, Эли и Касса. К счастью, это лечится. К несчастью, лекарство требует наличия семи ингредиентов, найти которых практически невозможно. А Марко смотался куда-то с первым из них.

Поэтому мы и оказались в этом джипе-сауне, готовые к сумасшедшей спасательной миссии.

– Поездка уже сама по себе ужасна, так что хватит сдирать кожу с лица, Джек! – возмутилась Эли с заднего сиденья. – Это отвратительно!

Она откинула со лба прядь розовых волос. Понятия не имею, где на этом тупом острове она умудряется найти краску для волос, но когда-нибудь я обязательно у нее об этом спрошу. Рядом с ней сидел Касс, его глаза были закрыты, а голова запрокинута на спинку сиденья. Обычно его коричневые волосы вились, но сегодня они свисали с головы переваренными черными спагетти.

Наш опыт общения с грифоном не шел ни в какое сравнение с тем, что пережил в его компании Касс.

Я уставился на зажатый между пальцами лоскут кожи. Я даже не заметил, как содрал его.

– Прости.

– Вставь в рамочку, – неожиданно высказался Торквин.

Его глаза, не отрываясь, всматривались в экран GPS-навигатора на приборном щитке. Навигатор показывал карту Атлантического океана. Наверху экрана светилась надпись: «Жучок Рамсея». Но на самой карте не было ни намека на сигнал. Кстати говоря, нам всем вживили «жучки», но «жучок» Марко почему-то не работал.

– Погоди. Ты имел в виду вставить в рамочку кусок облезшей после ожога кожи? – уточнила Эли.

– Для коллекции. Сделай коллаж.

Не знай я Торквина, я бы подумал, что он неправильно понял вопрос Эли. В смысле, мы вчетвером, каждый по-своему, но все же сильно отличались от остальных детей, но Торквина можно было вообще выделить в отдельный класс человеческих существ. При росте в семь с половиной футов[3] он ходил босиком. Подчеркиваю, всегда. (С другой стороны, едва ли найдется в мире пара обуви, в которую он смог бы вместить свои ласты.) Свое неумение вести нормальный разговор он с лихвой компенсировал немалым набором причуд.

– Я дам тебе свои. Напомни потом.

Лицо Эли стало пепельно-белым.

– Напомни мне тебе не напоминать.

– А я был бы рад отделаться лишь ожогами, – простонал Касс.

– Ты мог и не ехать с нами, – заметила Эли.

Касс поморщился, но глаза так и не открыл.

– Пусть я немного уставший, но процедуры закончены, и все в норме. Мы должны найти Марко. Мы семья.

Мы с Эли переглянулись. Грифон схватил Касса, пронес его через весь океан и едва не приготовил себе на ужин. Плюс он сейчас отходил от так называемых «процедур», и это тоже было не очень приятно.

Нам всем назначили процедуры. Они были необходимы, чтобы мы могли выжить. С помощью них симптомы, которые в противном случае привели бы к нашей смерти, временно купировались, и мы могли продолжить наше безумное предприятие. По сути, Институт Караи существовал в том числе и для того, чтобы мы могли справляться с геном 7ЧС.

Не то чтобы я хвастался или еще что-нибудь в этом роде, но наличие этого гена означало принадлежность к королевской семье древней цивилизации Атлантиды. Что, можно сказать, было наикрутейшей характеристикой совершенно обычного во всех остальных аспектах и удивительно бесталанного меня. Кстати, меня зовут Джек Маккинли. К положительным последствиям от обладания этим геном можно отнести то, что 7ЧС берет твои природные склонности – к примеру, спорт для Марко, помешанность на компьютерах Эли или фотографическую память Касса – и развивает их до уровня суперспособностей.

Отрицательные же заключаются в том, что лечение предполагает нахождение украденных локулей Атлантиды, спрятанных сотни лет назад где-то внутри Семи чудес Древнего мира.

И чтобы уж не осталось ни намека на простоту задания: шесть из семи чудес уже не существуют.

«Локулус», кстати, – это такое забавное атлантийское словечко для обозначения «сферы, заключающей в себе крутую магическую силу». И мы нашли одну такую. Рассказ об этом включает в себя дыру во времени и пространстве (что я случайно открыл), грифона (жуткий полуорел-полулев, который прошел сквозь дыру), путешествие на Родос (где этот самый грифон пытался отобедать Кассом), группу сбрендивших монахов (греков) и Колосса Родосского (ожившего и пытавшегося нас убить). Нет, конечно, по ходу дела еще много чего случилось, но вам стоит знать одно: это я выпустил грифона, так что, по сути, вина за все произошедшее лежит именно на мне.

– Эй… – Эли посмотрела на меня с подозрением и сощурилась.

Я обернулся.

– Что «эй»?

– Я знаю, о чем ты думаешь, Джек, – ответила она. – Перестань. В том, что случилось с Кассом, нет твоей вины.

Похоже, эта девчонка в свободное время читает чужие мысли.

– Есть вина Торквина! – воскликнул Торквин и ударил по рулю, из-за чего джип подпрыгнул подобно ржавой и давно не мазанной телеге. – Меня арестовали. Вы остались одни. Я не помог Кассу. Дал Марко сбежать с локулусом. А-а-агх!

Касс вновь застонал.

– Моя акнёзелес!

– М-м, Торквин? – сказала Эли. – Ты не мог бы быть аккуратнее с рулем?

– Что такое «акнёзелес»? – спросил Торквин.

– Селезенка, – перевел я. – Нужно прочесть наоборот.

К счастью, джип как раз завершил свой путь по извилистой дороге сквозь джунгли и вылетел на щебенку, покрывающую небольшое взлетное поле. Вот мы и на месте. Перед нами посверкивал на солнце покатыми боками модернизированный реактивный самолет-невидимка.

Торквин крутанул руль, шины завизжали, и автомобиль остановился, описав идеальный полукруг. Двое проводили внешнюю проверку самолета: мужчина с конским хвостом на затылке и очками-половинками и девушка вся в кружеве и с черным блеском на губах, немного напоминающая мою последнюю сиделку Ванессу, но та хотя бы выглядела поживее. Я смутно помнил обоих по столовой-трапезбюлю.

– Лдиф, – слабым голосом произнес Касс. – Анаврин…

Девушка забеспокоилась.

– Он утратил способность говорить по-английски?

– Нет, он просто говорит на своем любимом языке, – ответила Эли. – Наизнанский. Особая языковая форма. Так мы понимаем, что ему лучше.

– Эти двое… – пробормотал Касс. – Их так зовут.

Я прокрутил в голове, что он сказал, подставляя под звуки буквы, а затем прочитал полученное задом наперед.

– Думаю, он имел в виду Фидл и Нирвана.

– А, – Фидл, криво улыбнувшись, посмотрел на нас. – Я тут готовил эту малышку к работе. Ее зовут Шустрик, она моя радость и гордость, и она может разогнаться до трех Маха, если очень попросить.

Нирвана побарабанила длинными, накрашенными ногтями по обшивке самолета, блестящей черным лаком.

– Умеющая преодолевать звуковой барьер посудина заслуживает достойную аудиосистему. Я загрузила в нее тонну mp3.

Фидл убрал ее руку.

– Прошу тебя. Ее только покрасили.

– Прости, Пикассо, – ответила Нирвана. – В общем, там есть кое-что из старого рока… эмо… техно… дэт-метал. Ну, раз уж вы собрались назад в Штаты, можете настроиться на дорогу домой под знакомые мелодии.