История кораблей - Дмитрий Владимирович Набоков

И Го скорее сделался капитаном и уплыл на этом пароходе. А капитан не умел плавать, и он утонул. И тогда взяли огромную палку и сунули её в воду и стали вытаскивать пароход и капитана. И вытащили.

И починили. И тогда было целых три парохода.

И капитан Го встал за руль.

Лодки и катера у причала. Карандашный рисунок Мити Набокова.

Воздушный бой. Рисунок Мити Набокова, навеянный военными событиями в Европе.

Как Го на фронт попал да чуть не утонул

Жил да был Го. Он один раз пошёл гулять.

Ему как раз нужно было пойти на вокзал, чтобы сесть в поезд и поехать в Берлин: он хотел быть солдатом на фронте. И он на вокзале спохватился, что у него денег нет на поезд. И он, не думая о деньгах, – как раз его поезд пришёл – должен был в него сесть. Он вскочил пока на крышу и поехал.

И на крутом повороте упал в реку.

Как раз там рыбаки проезжали, и, значит, они его спасли, повезли, и оказалось, что ему туда не нужно было. Тогда он обратно поплыл, вскочил на первый попавшийся поезд, на крышу, и поехал дальше. Забыл, что там крутой поворот, и опять упал на рельсы. И чуть его поезд не переехал, и ногу себе в это время сломал.

Спустился в реку и там переплыл на другой берег. Поднялся на шоссе, там как раз проезжал автомобиль Красного Креста. Он его остановил и в него сел. Поехал, и оказалось, что они везут домой здорового человека – но не совсем, с ногой в гипсе – на номер 50 Альфонс Трез. И он подождал, пока автомобиль поедет обратно в больницу к себе.

Он дождался, когда поехал автомобиль обратно, вскочил в него. Поехал в больницу Красного Креста и упал в реку. Как раз баржа проходила, и пока Го зевнул и на баржу нагрузили этот автомобиль, баржа от тяжести утонула.

В это время проходила подводная лодка, на неё нагрузили людей и автомобиль. Она утонула тоже и упала на баржу от тяжести.

Тогда он просто водолаза позвал и стукнул водолаза, если он не поднимет это всё. И он не поднял, и он его двадцать раз стукнул (тебе жалко его?).

Он был сам очень сильный, Го.

Он позвал двадцать водолазов, и они всё подняли, только баржи не подняли.

Тогда пошёл подводный пароход, поднял баржу, и всё стало хорошо. Но только он не доехал в Берлин.

Тогда он переплыл на другую сторону реки – эта река называлась Сена.

Тогда он зевнул, кашлянул и сморкнулся, погодя ещё раз то же самое. Поднялся на полотно, перешёл на другое шоссе, пошёл пешком. И он, Го, почесался, и ещё раз позевал, пока там починили автомобиль, и поехали в больницу те люди (шоферы автомобильные). И он ещё раз почихал и дошёл пешком до вокзала.

Оказалось, что это вокзал германский. Слава Богу, что он вообще в конце концов туда добрался. И он пошёл на фронт. Воевал там, и чуть его не убили. И слава Богу, не убили. И он убил кого-то, и он кончил воевать, его победили, сломали ему ногу, нет, руку сломали ему. И он пошёл на вокзал. И вот он пришёл на вокзал немецко-берлинский, и оказалось, что машинист лежал за километр за поездом и чуть поезд его не переехал. И не переехал поезд машиниста, но сломал ему ногу, и он, Го, сел в этот поезд, и оказалось, что там нет машиниста.

Тогда он подождал другого, другой поезд пришёл, и он в него сел. Другой же влетел в того! Что тут делать? Вот я и не знаю, что тут делать. Го пошёл к тем рельсам, где лежал машинист, и поднял его, перешёл через железную дорогу и переплыл с ним же через реку и пошёл пешком в больницу, пришёл, все выздоровели там и разъехались, и кончена сказка.

7 января 1940 г.

Париж

Карлики качаются на бревне. Рисунок Мити Набокова. 19 июля 1939 г.

Нерв послушания

(Таинственно, полушёпотом):

– Был ужасный случай, ужасная вещь произо-шла, наверху, там, ужасная, ужасная вещь.

– ??????????

– Ужасная вещь. Там, наверху…

– Где?

– Наверху. У Бога, в раю.

Когда я ещё не родился.

Меня приготовили с одной ручкой.

А потом заметили и приделали вторую.

И так торопились, что повредили нерв.

Такой есть нерв, которого люди не видят. Нерв, чтобы слушаться.

Он бывает у детей, а потом в пятнадцать лет выпадает.

У меня его прищемили, не совсем сломали, но подпортили его…

Вот поэтому я плохо могу слушаться!

Перед самым сном, уже в постели

27 мая 1942 г.

Уэльсли

Рисунок Веры Набоковой для сына. 1940-е гг.

О рисунках Мити Набокова

Перед нами рисунки мальчика, родившегося в творческой семье недюжинного таланта, его отец и мать любили рисовать и ценили живопись. Писатель Набоков в детстве брал уроки рисования у известного художника Мстислава Добужинского, участника объединения “Мир Искусства”. В петербургском доме Набоковых на Большой Морской была собрана замечательная коллекция картин, включавшая фламандских художников, в том числе Рубенса, акварели Александра Бенуа, рисунки Леона Бакста и Евгения Лансере (десятки уцелевших работ, принадлежавших семье Набоковых, сегодня находятся в отделе западноевропейской живописи Эрмитажа и в фонде Государственного Русского музея).

Потеряв в революцию всё материальное, в изгнании Набоковым оставалось уповать на силу воображения. Вера Набокова вкладывала маленькие рисунки в письма к сыну, когда тот отправлялся в летний лагерь для скаутов или учился в школе-интернате. Иногда она могла приложить к посланию пояснительную картинку о птицах, наглядно показывая их оперение и хохолки, по которым можно научиться различать разные виды. Или то могли быть просто забавные эскизы (например, аквариум с рыбками) для поднятия настроения.

Сам Митя с удовольствием дарил свои рисунки близким. Его любимая тётя Соня Слоним (сестра матери), получив однажды в конверте от Мити рисунок с аэропланом, пришла в восторг и пообещала повесить его у себя дома на стену. В качестве благодарности в ответном письме она вложила мальчику для его филателистической