Правдивая история Деда Мороза - Андрей Жвалевский

Андрей Жвалевский

Евгения Пастернак

Правдивая история Деда Мороза

Откуда взялся Дед Мороз и почему он никуда не денется

Что сейчас будет!

(что-то вроде предисловия)

Дорогие наши читатели, взрослые и дети, а также взрослые дети!

Нам очень приятно, что вы взяли в руки нашу книжку, и будет вдвойне приятно, если вы ее прочитаете. А уж если вы прочитаете и это предисловие, то мы будем просто счастливы.

Потому что, с одной стороны, то, что мы написали — это сказка. А с другой стороны — не совсем. Все, что мы выдумали, так похоже на правду, что мы уже и не знаем, выдумали мы это все, или нам птёрки с охлями нашептали?

Кто такие птёрки и охли? Потерпите, скоро узнаете. А пока — несколько слов собственно о Деде Морозе.

Кажется, что Новый год был всегда. Причем именно такой, как сейчас — зимний детский праздник с елкой, хороводами, Дедушкой Морозом и Снегурочкой. Как бы не так!

Во-первых, Новый год на Руси отмечали то 1 марта, то 1 сентября. На 1 января его перенес царь Петр I не так давно — три сотни лет назад.

Во-вторых, елки у нас в домах появились еще позже. То есть в Германии они давно были, но в России обычай ставить рождественскую ель приживался очень долго. Тот же Петр I пытался заставить в новогоднюю ночь вешать «украшения от древ и ветвей сосновых, еловых и можжевеловых» — но без особого успеха. Только в середине XIX века в городских домах начали появляться привычные нам елки. А в деревнях эта традиция долго еще пробивала себе дорогу.

В-третьих и в-главных, Деда Мороза не было аж до начала ХХ века! То есть он родился всего сто лет назад, приблизительно одновременно с вашими прадедушками! Представляете?! Мы, когда узнали, долго не могли поверить, но это факт: был Мороз-воевода (злой и суровый), был Морозко (молодой и веселый), за границей уже был Санта Клаус, а вот Дедушки Мороза не было!

Мы так возмутились по этому поводу, что решили написать полную историю Деда Мороза. А заодно выяснить, откуда у него взялась Снегурочка. (А Снегурочка, оказывается, вообще появилась только в 1937 году!)

Странно ведь — внучка Снегурочка есть, а родители ее где?

Решили написать — и написали!

Теперь мы все знаем:

— и что Дед Мороз появился уже давно, просто мало кто об этом знал;

— и что Снегурочка — совсем не внучка Деда Мороза;

— и что он на самом деле волшебник, но только две недели в году;

— и самое важное — Дед Мороз существует! По крайней мере, пока в него верят.

Мы — верим.

Потому что эту историю мы все-таки не сами из головы выдумали, а подслушали у птёрков и охлей.

Кстати, пора и про них уже узнать. Переворачивайте страницу.

Доброго чтения!

Ваши авторы.

Рождество перед новым 1912 годом

Из истории

В 1911 году не было многих привычных сегодня вещей: телевидения, радио, космических кораблей, компьютеров. Кое-что появлялось, но было еще редкостью, например, телефоны, трамваи и автомобили.

Самым быстрым транспортом была железная дорога. Инженеры, которые работали на железной дороге, считались очень уважаемыми людьми, жили в хороших домах. Хотя этим хорошим домам было далеко до современных — ни тебе горячей воды, ни кабельного телевидения.

Зато были самовары и гимназии. Из самоваров с особым удовольствием пили чай, а в гимназии (школы) ходили без особенного удовольствия. А все потому, что в тогдашних гимназиях изучали слова с буквой «ять». Это была удивительная буква, выглядела она вот так ѣ, а читалась просто как буква «е», и не было правила, по которому было понятно, что нужно писать в слове — «е» или «ѣ». Все слова, в которых пишется ѣ, приходилось учить наизусть, а их было много, несколько сотен! Букву ѣ вскорости отменили, но дети все равно не полюбили школу.

Ёлку в начале ХХ века уже ставили во многих городских домах.

Украшали ее совсем не такими игрушками, как сейчас, — обычно самодельными. В то время перед Рождеством продавались наборы для самостоятельного изготовления игрушек. Фабричные игрушки делали из папье-маше или толстого стекла, а самый шик — игрушки из тонкого стекла — возили из Германии. Стоили такие украшения очень дорого.

А еще в то время страной управлял царь. Впрочем, для нашей истории это не очень важно.

— Ванечка, — маменька осторожно потрясла Ваню за плечо, — вставай. В гимназию пора.

Мальчик тут же попытался укрыться за подушкой. Чья-то сильная, но осторожная рука подняла подушку, и густой бас произнес:

— А охли уже проснулись. На кухне безобразничают.

Ваня повел носом и приподнялся на кровати.

— Смотри, не успеешь, — добавил бас.

Ваня направился на кухню. По дороге он, как обычно, выяснил, что по квартире очень трудно бродить с закрытыми глазами. Он открыл один и успешно завершил путешествие. На кухне открылся и второй глаз: наглая охля как раз готовилась заглотить его тарелку с манной кашей целиком. Обычно Ваня терпеть не мог кашу, но сейчас ловко выхватил добычу из охлиной пасти. Та так и осталась сидеть с открытым ртом.

Вернее, лежать, потому что охля была нарисована на листе бумаги.

— Успел? — спросил знакомый бас.

— Доброе утро, дядя Сережа! — сказал Ваня, жадно глотая кашу.

Манка оказалась, как ни странно, вкусной. Дядя Сережа — большой и бородатый — присел рядом.

Дядя Сережа был не просто дядя — а самый любимый на свете дядя. Пару раз в неделю, когда у него было утро посвободнее, он заезжал к своим племянникам. Завтракал с ними, а потом провожал Ваню до гимназии.

— Сестра! — крикнул он. — И мне такой каши! Только тарелку побольше, я тогда Ванюшу обгоню.

— Нет, — крикнул и Ваня, — мне добавки. Тогда будет один плюс один… две! Я больше тарелок съем!

Под шумок мама скормила Ване и противный кисель, но он даже не заметил: дядя Сережа рассказывал, что видел пару птёрков в депо, где он работал инженером.

— Может, они путешествовать собираются? — сказал он.

— Они на каникулы едут!

— Вряд ли. До Рождества еще два дня.

— Дядя Сережа, а ты к нам на елку придешь?

— Обязательно. Как же я могу не прийти к любимым племянникам?

Папа любимых племянников, Николай Андреевич Шестаков, появился в столовой парадно одетым.

— Ой, пап, а ты куда? — удивился Ваня.

— У нас сегодня в посольстве торжественный обед. А я не успею заехать домой. Доброе утро, Сергей Иванович.

— Доброе утро, Николай Андреевич!

Мужчины пожали руки и разулыбались. Они были совершенно не похожи. Большой, веселый балагур дядя Сережа и худой, высокий серьезный папа. Но дети очень любили их обоих. Только жалели, что дядя живет не с ними.

В это утро младшие дети сползались в столовую на редкость медленно. В отличие от Вани-гимназиста, им с утра никуда не нужно было спешить. У них троих — трехлетней Наташи, пятилетнего Коленьки и двухлетней Софьи — еще продолжалось счастливое детство.

Папа их не дождался и ушел на службу.

И дети, как только появились в комнате, тут же повисли на дяде. Даже Сонечка все время старалась спрыгнуть с маминых рук и улыбалась во весь рот.

— А где мои охли?

— Ой, а у меня под тарелкой птёрк!

— Где? Дай посмотреть!

— Вот! Он голодный! На тебе, птёрк, ложечку… А чаю хочешь?

— Это, наверное, самая долгая сказка, в которую они играют, — сказала Светлана, мама ребят и сестра дяди Сережи.

Она пыталась поймать Сонечку, которая выкручивалась с рук.

— И не надоест же им!

— Надоест — другую придумаем!.. Ладно, всем до свидания. А ты, Ваня, давай быстрее, если хочешь, чтобы я тебя до гимназии проводил.

Ваня одним глотком допил оставшийся чай, а маленькая Софья наконец-то вырвалась из маминых рук и бросилась к любимому дяде. Обняла его за ногу и заулыбалась, как сто солнышек.

— Любят они тебя. Иногда мне кажется, что даже больше, чем нас, родителей. Как жаль, что у вас с Машей…

— Все, мы с Ванюшей уходим!

Дядя Сережа решительно встал из-за стола, закружил Софью, отдал на руки ее мамочке и вышел из комнаты.

Светлана испуганно притихла. Кто ее дернул за язык? Зачем лишний раз напоминать, что у Сергея Ивановича и его жены Маши нет своих детей?

На улице Ваня сразу взял дядю под руку и принялся гордо вертеть головой — глядите, кого я веду! Здесь многие знали Сергея Ивановича Морозова, дамы улыбались, а мужчины на бегу прикладывали перчатку (а то и варежку) к шапке. При этом все ежились и кутались. Дядя Сережа — будто ему и мороз нипочем — шел прямо и весело. И Ване рядом с ним отчего-то было совсем не холодно.