Великие русские путешественники - Лев Берг

Остров Петра I имеет в длину около тридцати, в ширину около одиннадцати километров. Он достигает высоты около тысячи двухсот метров и находится значительно южнее Полярного круга, под 68°57' южной широты. Назван в честь основателя русского военного флота.

Пристать к острову не оказалось возможным. Вторично в истории к нему подошло норвежское судно «Одд» только в 1927 году.

17 января 1821 года под широтой 68°43' и западной долготой 73°10' экспедиция открыла гористую землю, названную берегом Александра I. «Я называю, — пишет Беллинсгаузен, — обретение сие берегом потому, что отдаленность другого конца к югу исчезала за предел зрения нашего. Сей берег покрыт снегом, но осыпи на горах и крутые скалы не имеют снега. Внезапная перемена цвета на поверхности моря подает мысль, что берег обширен или, по крайней мере, состоит не из той только части, которая находилась перед глазами нашими». В настоящее время принято считать, что Земля Александра I есть большой остров, отделенный от материка узким проливом свыше пятисот километров длиной. Хотя окончательно еще не доказано, есть ли Земля Александра I часть материка или большой остров, но, во всяком случае, если даже это остров, то он тесно примыкает к материку.

Через неделю достигли Южно-Шетландских островов, каковые положены на карту. Но так как незадолго до Беллинсгаузена, в феврале и октябре 1819 года, острова эти были посещены и кратко описаны капитаном английского купеческого судна Смитом, то русские названия, данные нашими моряками (острова Бородино, Малый Ярославец, Тейль, Смоленск, Березина, Полоцк, Лейпциг, Ватерлоо), заменены в настоящее время на иностранных картах английскими.

Близ острова Тейль встретили промышленника Пальмера, который сообщил, что капитан Смит убил за четыре месяца до шестидесяти тысяч котиков. Очень скоро котики были здесь совершенно истреблены.

Подвигаясь далее на северо-восток, открыли три островка, названные Тремя Братьями, затем остров контр-адмирала Рожнова. В этих местах киты плавали стаями. Наконец, открыли остров адмирала Мордвинова, остров Михайлова (в честь капитан-командора Михайлова) и остров вице-адмирала Шишкова. Все перечисленные острова ныне тоже носят на иностранных картах английские названия.

От Южно-Шетландских островов «Восток» и «Мирный» взяли курс на Рио-де-Жанейро и 24 июля 1821 года вернулись в Кронштадт после семисот пятидесяти одного дня отсутствия. Всего было пройдено свыше 92 тысяч километров пути, причем наши мореплаватели обошли кругом всего антарктического материка.

Описание этого замечательного плавания было опубликовано в 1831 году Беллинсгаузеном под заглавием «Двукратные изыскания в Южном Ледовитом океане и плавание вокруг света в продолжение 1819, 1820 и 1821 годов».

Книга была издана в двух томах с атласом карт и видов.

Государственное издательство географической литературы в 1949 году переиздало этот труд, сделавшийся библиографической редкостью.

Выдающиеся достижения русских исследователей

Плавание шлюпов «Восток» и «Мирный» принадлежит к числу замечательнейших в истории географических открытий.

Беллинсгаузен был учеником Крузенштерна, и от своего знаменитого учителя он заимствовал точность и добросовестность в своих исследованиях, постоянную заботу о судне и о здоровье экипажа, упорство в достижении поставленных ему целей.

Что касается Лазарева, одного из славнейших наших моряков, то это был человек, каким может гордиться наша Родина. Все плававшие под начальством Лазарева воздают дань его мужеству, хладнокровию и решимости перед лицом опасностей.

В рапорте, отправленном из порта Жаксон (Сидней) на имя морского министра, 8 апреля 1820 года, Беллинсгаузен писал:

«Во всё время плавания нашего при беспрерывных туманах, мрачности и снеге, среди льдов, шлюп «Мирный» всегда держался в соединении, чему по сие время примеру не было, чтобы суда, плавающие столь долговременно при подобных погодах, не разлучались, и потому поставляю долгом представить о таком неусыпном бдении лейтенанта Лазарева.

При сем за долг поставлю донести, что в такое продолжительное время плавания в столь суровом море, где беспрестанно существуют жестокие ветры, сохранены как рангоут,[6] равно паруса и снасти в целости, что означает бдительность и искусство подчиненных мне офицеров.»

«По приходе в порт Жаксон шлюпа «Мирного», 7 апреля лейтенант Лазарев донес, что у него всё в целости, и о своих офицерах также отозвался весьма хорошо.»

«В столь продолжительном и весьма трудном плавании между льдами, туманами и снегом капитан-лейтенант Завадовский разделял труды со мною и во всех случаях был совершенный мне помощник, переносил великие трудности; без его помощи я бы не в состоянии был перенести сии труды в столь суровом и сыром климате».

В настоящее время моряки и географы высоко ставят морское искусство и научные достижения Беллинсгаузена и Лазарева, славных открывателей антарктического материка.

П.П. Семенов Тян-Шанский

Годы учения. Осуществление мечты

Петр Петрович Семенов, знаменитый путешественник, бессменный руководитель Русского географического общества, на протяжении свыше сорока лет был одним из просвещенных деятелей дореволюционной России.

Еще в юные годы будущий географ увлекался изучением природы родного рязанского края.

В 1845 году Петр Петрович поступил на физико-математический факультет Петербургского университета, где читали лекции выдающиеся профессора.

Вскоре по окончании университета, в 1849 году, Семенов был принят в число членов Географического общества. С этого времени его жизнь становится неразрывно связанной с деятельностью этого учреждения, где он работал сначала в качестве библиотекаря, затем секретаря, председателя отделения географии физической. Наконец с 1873 года Петр Петрович бессменно избирался главою Общества и в этой должности состоял вплоть до своей кончины в 1914 году.

Годы 1853 — 1855 Семенов провел за границей, где поставил себе целью подготовиться к задуманному им путешествию в Тянь-шань. Гумбольдт предполагал, что в этой горной системе существуют ныне действующие или недавно потухшие вулканы.

Для изучения вулканических явлений Семенов посетил окрестности Неаполя и совершил семнадцать восхождений на Везувий.

Экспедиция на Тянь-шань. Путешествие через Сибирь

Вернувшись в Петербург, Петр Петрович весною 1856 года снарядился в свою экспедицию на Тянь-шань.

До Москвы он доехал по железной дороге и далее до Нижнего Новгорода (теперь город Горький)— по шоссе. Там он купил тарантас казанской работы и отправился в путь по Большому сибирскому тракту. У Екатеринбурга (теперь Свердловск) Уральский хребет можно переехать почти незаметно. «Только верстовой столб с надписью с одной стороны «Европа», а с другой — «Азия» наивно, хотя наглядно, изображал искусственную границу обеих частей света».

«Уральский хребет, — пишет П. П. Семенов, — колоссальный по своему протяжению с севера на юг, ни в физическом, ни в экономическом отношениях не служит к разъединению двух частей света, между которыми проходит. Ни для климатических особенностей, ни для флоры и фауны Урал не составляет резкой границы. Минеральные богатства хребта завязывают самый прочный узел взаимных связей между обитателями европейского и азиатского склонов».

Вскоре за Екатеринбургом началась великая Западно-сибирская низменность, самая обширная в Старом свете. Абсолютные высоты этой низменности обычно не превосходят ста или немногим более метров. На ней на пути от Урала к Алтаю, начиная от последних уральских до первых алтайских предгорий, нет ни одного камня ни в виде твердой горной породы, ни даже в виде валунов, так что обилием каменных строительных материалов эта страна похвалиться не может. Но зато покрыта она необозримыми лесами.

С любопытством наблюдал Семенов весеннюю растительность Западно-сибирской низменности. Он мог убедиться в справедливости мнения, что вплоть до Енисея растительный мир Сибири имеет, в общем, европейский облик. Те же светлолиловые головки сон-травы, золотые цветы горицвета, густосиние медуницы составляли и в Сибири украшение растительного покрова.

Вот как описывает Семенов Ишимское лесостепье: «Березовые перелески, луга и обширные пространства стоячей воды перемежались между собой. Растительный покров влажной степи носил всё еще европейско-русский характер. Пушистый лиловый сон,[7] золотые горицветы, белые крупные цветы другой ветреницы, бледно-желтые стройные мытники, высокие красные медовики и, наконец, на более сухих местах грациозно волнующийся на ветре ковыль всего более характеризовали покров степи.