На воре шапка горит - Александр Преображенский

Митя рассмеялся громко и почти весело.

— Нет, я все — таки не думал, что вы меня за такого придурка держите. Ясно уже, что за придурка. Но за такого… Ох, прав Бэн, права Ангелевская.

Митя посмеялся еще, только уже повесив голову, потом согласно ею покивал.

— Хорошо, — сказал он, — давай торговаться, раз вы ничего другого не можете. Значит, хочешь, чтобы я ничего никому. А я хочу за это совсем немного. Во — первых, никто из вашей компании никогда нигде не подходит ко мне и не заговаривает. Во — вторых, никто ни в Зараеве, ни в Бузырине, ни где — то еще никогда пальцем не трогает меня и моих друзей. Моих настоящих друзей, — поправился Митя. — Это касается и моих соседей. Я хочу гулять, где хочу. И жить, как хочу. Что еще? Ленина верните Петровичу. Все.

Митя встал. На этот раз Никита его не удерживал и даже не смотрел на него, глаза вожака зараевской компании были устремлены на угасающий костер, в пекле которого лишь два небольших языка желтого пламени лениво полизывали с двух сторон уже черную сверху, но еще красную снизу головешку. Митя медлил, не уходил.

— Ты принимаешь мои условия? — слишком уж напыщенно спросил он.

— Согласен, — скрипуче и как — то лениво отозвался Никита. — Считай, торг состоялся, — при этом говоривший не изменил позы.

Таким его Митя и оставил. Сам же пошагал не к Дубкам, не к реке, а в поле за кладбищем подышать, побыть одному. Ему было тяжело, даже впервые щемило сердце. Но дышал он недолго. Остановившись на просторе и посмотрев несколько секунд в черные и звездные небеса, вдруг сорвался с места и побежал. Быстрее, чем бегал обычно, и прямо в Зараево. В руке Митя сжимал перочинный ножик. А в голове держал одну мысль: "Надо его вернуть. Если возьмет…"