Тайна «морского ежа» - Поль-Жак Бонзон

Здесь запрещено ставить палатки. Вам придется уйти.

Запрещено? — удивился Корже. — Это частное владение?

Нет, это муниципальная земля, но ставить палатки можно только в специально оборудованном месте. Вон там, за мостом.

Но, мсье, — умоляюще сказал Малыш, — мы же здесь никому не мешаем, и мы столько мучились, пока поставили эту палатку…

Что вы от меня хотите, — развел руками полицейский. — Нельзя — значит, нельзя. В прошлом году можно было располагаться где угодно, но этим летом мэр издал указ: ставить палатки только в отведенных для этого местах. Это не только в Пор-ле-Руа, то же самое на всем здешнем побережье.

Но почему?

Слушайте, вы слишком много от меня хотите… Может, из-за этих шпионов, которые тут появились. Люди так говорят…

Из-за ТОЛ?

Вот-вот. Но я в них не верю. Какие шпионы в Пор-ле-Руа? Тут всегда так тихо, вообще ничего не случается… Но делать нечего. Придется вам переселяться. К тому же на стоянке вам будет лучше: там есть туалеты, душ с горячей водой, даже буфет… — Он посмотрел на нашу палатку. — Из какого музея вы ее украли? Ее сделали еще до войны. Когда я сорок лет назад служил в армии, я спал точно в такой же. Тряхну-ка я стариной, покажу вам, как ее складывать…

Он положил фуражку на песок и присоединился к нам. Через полчаса мы добрались до стоянки с красивым названием Сосновая. На самом деле сосны, посаженные совсем недавно и все еще окруженные металлическими решетками, не достигали и двух метров в высоту. С десяток фургончиков и автотрейлеров и в три раза больше палаток были разбросаны по территории стоянки.

Малыш Сапожник отыскал свободное местечко между маленькой желтой палаткой и длинным, как вагон, шикарным белым трейлером. Сначала на нас никто не обратил внимания, но появление палатки не прошло незамеченным и вскоре вокруг нашего конуса, который возвышался над всеми остальными палатками на стоянке, собралась вся местная детвора.

Когда мы покончили с палаткой, Бифштекс вдруг заметил, что уже восемь часов, а пожевать у нас нечего.

— Пошли в деревню, — предложил он, — купим там что-нибудь.

Большинство отдыхающих, вернувшись с пляжа, прогуливалось по набережной — главной достопримечательности деревни. Небо, с утра такое ясное, затянулось тучами, и люди жаловались на предгрозовую духоту. Когда мы закупили еды, Стриженый вдруг заметил лодку, приближающуюся к берегу. Мы подошли, чтобы посмотреть, как из нее будут выгружать рыбу; вокруг собрались другие любопытные. Рядом с нами двое туристов что-то увлеченно обсуждали. Один рассказывал, что после обеда ездил в Ним и что на обратном пути у него проверили документы.

Вот как во Франции развивают туризм! — возмущался он. — Вы верите в этот ТОЛ?.. Очередная выдумка журналистов, которым в это время года не о чем писать.

Заодно и работа для жандармов, — улыбаясь, добавил другой. — Им тоже скучно сидеть без дела.

Мы пошли дальше.

Да-а, — протянул Стриженый, — тут только и речи что о шпионах и террористах. Вы-то в это не верите?

Конечно, нет, — рассмеялся Гиль. — Мы просто слишком близко к Марселю. На юге любят рассказывать всякие страшные истории, правда, Тиду?

Мы вернулись в лагерь, и Бифштекс, наш шеф-повар, сразу принялся за работу. Мы все умирали с голоду.

Когда стемнело, мы расстелили спальные мешки и залезли в них. Ранний подъем, путешествие в грузовике, а потом двадцать три километра на велосипедах под палящим солнцем, долгое купание, возня с палаткой, — все это отняло у нас много сил. Но, может быть из-за предгрозовой духоты, спать никому не хотелось. О чем думали мои друзья, пытаясь уснуть? Что до меня, то я гладил лежащего рядом Кафи и все думал об этой таинственной организации, о которой все говорили, но в которую никто не верил, не принимал всерьез. Может быть, это и в самом деле журналистская «утка»? Но зачем тогда столько полиции… и почему нельзя ставить палатки на берегу?

Когда я наконец уснул, мне снилось, что все туристы на Сосновой стоянке оказались шпионами и прячут в палатках динамит. Земля была усеяна минами, и я не знал, куда идти. Вдруг одна из мин взорвалась с жутким грохотом… Я закричал и обнаружил, что сижу в своем спальном мешке.

— Ты что, — пробормотал Малыш Сапожник, давясь от смеха, — что с тобой, Тиду? Ты что, стал бояться грозы?

Я не стал рассказывать ему о своих страхах, снова лег, погладил Кафи и уснул — на этот раз спокойно.

НОЧНОЕ КРУШЕНИЕ

Время шло быстро. Мы уже почти неделю жили в Пор-ле-Руа. К черту всех террористов и шпионов! Никто больше о них не думал. Мы были слишком заняты купанием, лежанием на пляже и морскими путешествиями в компании Простака.

Простак — это рыбак, который жил в Пор-ле-Руа. Он был совсем не таким наивным, как можно было подумать, услышав его прозвище, — напротив, это был весьма оригинальный человек, который к тому же ходил всегда в этаком колониальном шлеме, привезенном Бог знает из какой далекой страны.

Опьяненные водой, солнцем, морским ветром, мы жили в свое удовольствие, ожидая только приезда Мади. Но вскоре наше спокойствие было нарушено небольшим происшествием, на первый взгляд несущественным, но приобретшим позже неслыханные масштабы.

Это случилось в нашу пятую или шестую ночь в палатке. Накануне вечером, видя, что приближается гроза, и ожидая сильного ветра, Стриженый проверил все колышки. Потом мы улеглись как обычно, то есть в форме звезды, головой к стенам и ногами к центру палатки. Утомленные долгим купанием и ловлей рыбы, на которую Простак взял нас с собой в море, мы спали как сурки.

Вдруг мне показалось, что я получил увесистую пощечину. Что такое? Оказалось, что, несмотря на все предосторожности Стриженого, порыв ветра повалил палатку прямо на нас. Бедный Кафи, запутавшись в брезенте, скулил, пытаясь найти выход. Шел проливной дождь. Ребята разбежались кто куда; я остался вдвоем с Сапожником, который помогал мне освободить Кафи. Все остальные уже искали какое-нибудь убежище.

— Они, наверно, побежали к навесу у выхода, — сказал Сапожник, — но все там все равно не поместятся. Пошли за мной.

Мы побежали к длинному трейлеру метрах в десяти от нашей палатки, в котором жили две молодые элегантные женщины.

— Давай залезем под него, — прошептал Сапожник, — и подождем, пока дождь поутихнет.

Днище трейлера было всего в полуметре от земли. Нам пришлось заползать туда на животе, пока мы не устроились между колес. Зато Кафи чувствовал себя замечательно.

Дождь пошел с новой силой, барабаня по крышам палаток. К счастью, вода сразу же впитывалась в песок и не текла под наш трейлер.

Так мы лежали довольно долго. Что касается ливня, то он и не думал кончаться.

— Что-то мне не хочется лежать тут всю ночь, — шепнул мне Малыш. — Нужно было постучать, эти дамы наверняка бы нас впустили.

Прошло еще полчаса. Погода не улучшалась. Одежда на мне была насквозь мокрая, и я начинал замерзать. Я предложил Малышу Сапожнику присоединиться к ребятам.

— Нет, Тиду, — шепнул он мне на ухо. — Дождь косой, так что им наверняка еще хуже, чем нам.

Мы принялись терпеливо ждать, когда же кончится дождь. Вдруг Кафи поднял голову. Из трейлера доносился какой-то звон.

— Это будильник, — прошептал Сапожник. — Интересно, сколько сейчас времени?

Я с трудом согнул руку, чтобы посмотреть на светящийся циферблат часов.

Полтретьего, но они немножко спешат.

Да ну? Интересно, зачем им вставать посреди ночи?

Может, у них будильник сломался… или они хотят поехать куда-нибудь пораньше.

Но не в такое же время… и не в такую погоду.

Прошло еще несколько минут. Нет, будильник не сломался. В трейлере кто-то встал; пол над нашими головами задрожал от шагов. Я шепотом велел Кафи молчать. Потом мы услышали чей-то голос, но говорили тихо и к тому же дождь барабанил по крыше, так что мы ничего не расслышали… Честно говоря, нам показалось, что говорил один голос, который по нескольку раз повторял отдельные слова. Я подумал, что одна из женщин проснулась, чтобы принять лекарство. Но зачем она говорит сама с собой?

Насторожившись, мы ждали, пока дождь поутихнет и мы сможем что-нибудь расслышать. Но дождь не утихал, а странный монолог продолжался, изредка прерываясь.

— Ты прав, Тиду, — шепнул Сапожник. — Она действительно больна. Может, она бредит? Но почему вторая не просыпается?..

Наконец все затихло. Из трейлера больше ничего не было слышно.

— Поскольку дождь все еще идет, нам тоже стоит поспать, — пробормотал Малыш.

Но неудобная поза не давала мне заснуть. Вскоре я услышал рядом с собой ровное дыхание друга. Он заснул так глубоко, что даже захрапел. Я испугался, как бы его храп не разбудил тех женщин, и дернул его за руку, чтобы заставить замолчать. Сапожник резко поднял голову, забыв, где находится, и сильно ударился о днище фургона.