Тайна «морского ежа» - Поль-Жак Бонзон

КТО ПОБЕДИТ?

У нас оставалась еще надежда на отца Мади, но время шло, и мы уже начинали волноваться. Мои часы показывали половину двенадцатого. Мы расстались с Мади в десять. Может быть, с ней что-то случилось по дороге? Или ее отец не нашел машину техпомощи?..

В любой момент эти лже-наездники могли спуститься в подвал — возможно, вместе с "арлезианкой", которая принесет еду Простаку. Было бы хорошо, если бы она пришла одна. Мы бы справились с ней и отобрали ключи… Но Стриженый считал, что это вряд ли случится: "арлезианка" сейчас слишком занята с клиентами.

А если наездники придут все втроем? Что мы тогда будем делать? Я лично решил для себя этот вопрос.

Нас шестеро… А Кафи стоит еще шестерых.

Да, — согласился Корже, — но они могут быть вооружены. Надо застать их врасплох…

Это будет нелегко, — отозвался Простак. — Они сразу увидят, что я не связан и без кляпа во рту.

Давайте мы снова вас свяжем, засунем в рот платок, и вы ляжете, как раньше.

В глазах рыбака появилось беспокойство.

Опять лежать спеленутым?.. И потом, тогда вы останетесь впятером.

Но ведь с нами Кафи!

Мы поспешно связали Простака. Кафи удивленно смотрел на нас, словно спрашивая, зачем мы так поступаем со своим другом. Но вдруг пес повернулся к двери. Он услышал какой-то шум…

— Быстро! Прячемся! — скомандовал Корже.

Ни в один промежуток между ящиками мы не смогли бы спрятаться все шестеро. Бифштекс, Стриженый и Сапожник втиснулись в какой-то угол, Корже и мы с Кафи — в другой. Мы затаили дыхание. Вот бы оказалось, что это мсье Шарве, Мади и Гиль пришли к нам на помощь!

Вдруг сноп света от сильного фонаря упал в проход между ящиками и бидонами. Послышались тихие голоса… мужские голоса. Сколько их? Двое?.. Нет, трое! Судьба была против нас. Это были наездники!

— Зря мы его не допросили, — прошептал один. — Бартавель говорит, что он не такой дурак, хоть у него и вид простака. Неизвестно, что он про нас знает…

Мимо нас с Кафи и Корже прошли три силуэта. Я прижал к себе пса и почувствовал, как он дрожит. Кафи понял, что это враги; стоит только дать ему знак, и он прыгнет на них… Нет, не сейчас.

Простак прекрасно играл роль узника. Он даже захрипел сквозь кляп.

— Что, — ухмыльнулся один всадник, — надеешься нас разжалобить? Можешь на это не рассчитывать, приятель! Радуйся, что не наглотался морской воды, а то давно бы подох. Вот что бывает со слишком любопытными… Развязать тебя? Я, пожалуй, выну твой кляп, и ты нам расскажешь, как тебе это в голову пришло — лезть куда не надо, вместо того чтобы удить себе спокойно рыбку.

Что вы от меня хотите? — спокойно ответил Простак. — Море общее, могу гулять где захочу.

Ах, вот ты как?! Ну что ж, посмотрим!..

Холодок пробежал у меня по спине. Я уже понял: эти люди способны на все. Неужели они собираются пытать нашего друга? Корже тоже этого испугался; он толкнул меня локтем в бок. Я тихо наклонился к Кафи и шепнул:

— Давай, Кафи! Защищай Простака!

Мой храбрый пес рванулся вперед. В подземелье раздался крик. Умница Кафи догадался схватить бандита за ту руку, которая держала фонарь. Луч света заметался по потолку, по стенам, потом фонарь упал на пол и погас. В темноте мы впятером рванулись в глубь подвала.

— На помощь, Кафи! На помощь!..

Застигнутые врасплох, схваченные пятью парами рук, трое всадников отчаянно сопротивлялись. Они были сильнее нас и быстро взяли бы верх, но в Кафи словно бес вселился. Стоило одному из нас позвать на помощь, как он тут же оказывался рядом.;

— Развяжите Простака! — закричал Корже.

Проскользнув между ног своего противника, Сапожник освободил нашего друга, а мы тем временем отчаянно пытались удержать троих бандитов, которые сопротивлялись все яростнее. Но тут Простак, избавившись от пут, пришел к нам на помощь. Он ловко опутал веревкой ноги одного бандита, который рухнул на землю.

— Один есть! — закричал рыбак.

Второй, тот, что потолще, продолжал сопротивляться. Но веревка, словно лассо брошенная меткой рукой Простака, положила этому конец.

Второй!

Не давай им подняться, — тихо велел я Кафи. — Если будут шевелиться, хватай за горло.

Остался один бандит, которому чуть не удалось удрать. Но мы навалились на него со всех сторон, и он тяжело рухнул на землю.

— Третий! — Корже зажег фонарь. — Обыщите их… снимите с них ремни и свяжите руки. Сапожник, поищи веревки в конюшне.

Сапожник помчался к двери, но она захлопнулась, когда вошли наездники.

Мы снова обыскали их. Мы отобрали у них револьверы, которыми они так и не решились воспользоваться в темноте: может, боялись поубивать друг друга, а может, не хотели стрелять, когда вокруг столько взрывчатки. Но ключа мы так и не нашли.

— Ищите еще, — сказал Корже. — Он у них дол жен быть.

В самом деле, ключ был тщательно запрятан за манжет рубашки одного из них. Сапожник снова поспешил к двери, но едва успел ее отпереть, как отступил назад, ослепленный потоком света.

— Руки вверх! — раздался женский голос.

Свет отразился от стен подвала и упад на женщину: это была та самая "арлезианка".

— Руки вверх! — повторила она, направив на нас револьвер.

Мы машинально подняли руки. У меня мелькнула мысль натравить на нее Кафи. Но успеет ли он? Нет, я не мог рисковать жизнью моего верного пса.

Лежащие на земле трое мужчин зашевелились, почуяв освобождение.

— Ты можешь войти! — закричал один из них. — Они положили наши револьверы на ящики.

Развяжи нас!

Не сводя с нас пистолета, женщина осторожно шагнула вперед, к своим сообщникам, внимательно следя за каждым нашим движением.

— Возьми собаку! — крикнула она мне. — Убери своего поганого пса, или я его пристрелю!

Она поняла, что наибольшая опасность исходит от Кафи, и направила на него дуло пистолета… Я обмер; неужели она действительно выстрелит? Но тут мне показалось, что я слышу шум снаружи, около люка… Да, кто-то спускался по лестнице; женщина быстро обернулась — и зажмурилась, ослепленная несколькими фонарями.

— Руки вверх!.. Полиция!

Трое вооруженных мужчин ворвались в подвал. "Арлезианка" тут же была обезоружена и взята под стражу одним из полицейских, а остальные занялись нашими пленниками. Когда опасность миновала, полицейские обернулись и помахали рукой кому-то, кто стоял у входа в подвал.

— Вы можете войти!

К нам подошли мсье Шарве и Гиль, а за ними бледная, как полотно, Мади. Убедившись, что и мы, и Простак, которого он ожидал здесь увидеть еще меньше, чем мы, живы и здоровы, отец Мади вытер лоб и с облегчением вздохнул.

Уф, ребята! Вы все-таки сумасшедшие… Когда Мади вернулась в Пор-ле-Руа, я сразу понял, что дело принимает серьезный оборот. Я побежал в жандармерию, бригадир позвонил в спецуправление полиции в Марсель… Да, эти жандармы из Марселя, они подъехали к ферме одновременно с нами. Говорите скорей, что случилось?

Да, что случилось? — поддержал его один из полицейских — видимо, инспектор.

Мы вам сейчас все объясним, — начал Сапожник. — Вы пришли вовремя. Вся эта шайка чуть не смылась…

Бандиты, уже не связанные, но зато в наручниках, стояли, прислонившись к ящикам.

С ума можно сойти! — изумленно сказал инспектор. — Мы пока ничего не знаем… Только то, что нам сказали по телефону… Это ТОЛ?

Может быть, — пожал плечами Простак. — Мы еще не успели открыть ящики, но вряд ли в них анчоусы или соленая треска. Спросите у этих ряженых!

Но бандиты отказались отвечать на вопросы. Тогда инспектор послал одного из своих подчиненных за инструментами, которые лежали у них в машине. Полицейские вскоре вернулись, неся щипцы, ножницы для металла, молоток и даже пилу. Они принялись за первый ящик; крышка, хотя и была хорошо приколочена, вскоре подалась под сильными ударами. Инспектор заглянул внутрь и присвистнул от удивления.

В свете фонаря засверкали автоматы, револьверы, гранаты, еще автоматы, пистолеты, обоймы…

С треском была оторвана крышка второго ящика, и нашим глазам предстало то же нагромождение всех видов оружия. Остальные ящики не стоило и открывать, в них, скорее всего, было то же самое… Но что находилось в бочках? Полицейские вышибли клепки, и из бочки вылетело облачко черного порошка.

— Взрывчатка! — воскликнул один из полицейских. У меня по спине пробежала дрожь при мысли о том, что мы нарвались на целый арсенал. Сомнений больше не было: мы находились в логове знаменитой Террористической организации Лангедока… в которую, кажется, никто не верил.

Изумленные полицейские смотрели на арестованных. Инспектор снова попытался вырвать у них хоть слово — но тщетно. Бандиты смотрели в пол и, казалось, не слышали, что им говорят. Только женщина иногда поднимала глаза и бросала на нас злобные взгляды.