Дети горчичного рая - Анна Кальма

Н. Кальма

Дети горчичного рая

1. Отпечатки пальцев

– Может быть, приступим? – спросил белокурый полицейский инспектор.

Сыщик Ньюмен, нагнув тяжелую голову, вглядывался в шеренгу школьников, в серьезные, пытливые глаза, устремленные на него со всех сторон.

Было раннее утро. Только что вымытые полы блестели, и вся школа пахла скипидаром и дешевым мылом. В широкие окна холла было видно серое, дождливое небо, совсем не похожее на апрельское, и кусок цементированного, скучного двора. Каштаны еще не распустились, и сквозь их корявые сучья вдали торчала красная коробка двадцатиэтажного универсального магазина «Атенеум».

Дождь падал не переставая, но директор и учителя были в сборе. За преподавательским столом холодно блестели очки и золотые зубы Мак-Магона. Наклонясь, директор что-то рассказывал Хомеру – учителю математики, прозванному за уродливую внешность «Гориллой». По своему обыкновению, ни директор, ни Хомер не обращали никакого внимания на второго учителя – Ричардсона, или Ричи, как ласково звали его школьники. И Ричи сидел с краю, отщепенцем, тонкий, молодой, с открытым, энергичным лицом.

– Итак, леди и джентльмены, прошу предъявить ваши фабричные марки, – провозгласил сыщик, стараясь шуткой рассеять гнетущее настроение.

Несколько мальчиков постарше угодливо засмеялись, но многие еще больше насупились.

– Ну, кто первый?

Ньюмен вытянул из шеренги прилизанного мальчика в полувоенной куртке. Белыми ресницами, бровями, волосами, всем своим обликом мальчик напоминал моль.

– Тебя как зовут?

– Фэниан Мак-Магон, сэр, – вытягиваясь, сказал он.

– Это мой сын, Ньюмен. – Директор Мак-Магон поднял голову, и очки его блеснули прямо на сыщика. – Он – один из лучших учеников и, кроме того, «орел» у бойскаутов.

– Отлично! – кивнул Ньюмен. – Значит, к нам не попадешь… Но снимки я все-таки думаю сделать.

– Пожалуйста, сэр! – Фэйни с готовностью протянул руки. – Это очень интересно, сэр. Я и сам хотел бы помогать полиции.

– Ладно, Фэниан. Вырастешь – возьму тебя в помощники, – опять пошутил Ньюмен.

Он отдал распоряжение лаборанту в белом халате, и тот проворно вынул из кожаного футляра несколько вращающихся валиков, тюбики с типографской краской и небольшие стеклянные пластинки. Лаборант выдавил немного краски, быстро и ровно раскатал ее валиком по стеклу и заставил Фэйни поочередно прикоснуться к стеклу пальцами правой руки.

– А теперь перенесем твои отпечатки на бумагу, – сказал Ньюмен и подставил Фэйни белый лист бумаги с расчерченными квадратами. – Ставь сюда большой палец, а сюда второй, а сюда средний, – командовал он.

И сын директора поочередно оставлял в каждом квадрате черный след одного из пальцев правой руки. То же сыщик проделал с левой рукой мальчика, а потом заставил его обмазать краской обе ладони и отпечатать их.

В шеренге школьников раздавался шепот. Ребята вытягивали шеи, стараясь увидеть всю процедуру дактилоскопирования.

– Значит, такого рисунка кожи нет больше ни у кого в мире? – спросил Фэйни.

– Рисунка капиллярных линий, – поправил его сыщик. – Да, сынок, они не повторяются. У каждого человека свое строение; по отпечаткам пальцев мы и обнаруживаем преступника. Поэтому, если ты задумал ограбить Национальный банк, тебе придется теперь бросить эту затею. – И сыщик захохотал, очень довольный своей остротой.

За Фэйни следующим в шеренге был маленький японец, по имени Минору Сано, с несмываемой, точно приклеенной, улыбкой. За эту улыбку и чрезмерную вежливость в школе его не любили, частенько поколачивали и насмешливо звали «потомком самураев». Минору Сано торопливо вышел вперед, шире раздвинул губы в улыбке и с готовностью дал отпечатки своих длинных пальцев.

Движение и шепот в шеренге школьников все усиливались. По-видимому, там шел какой-то горячий спор. Только присутствие директора и преподавателей немного сдерживало школьников, зато лица их были достаточно выразительны, и даже случайно зашедший в школу человек понял бы, что вот-вот произойдет взрыв.

Мак-Магон время от времени поднимал голову и смотрел в упор на школьников: шепот на минуту стихал, но тотчас же возобновлялся с удвоенной силой.

После «потомка самураев» следовал коренастый кудрявый мальчик с красивым своевольным лицом. Одет он был по-взрослому: блестящие желтые туфли и серый в клетку спортивный костюм.

Он очень развязно подошел к сыщику и протянул ему большие выхоленные руки.

– Имя? – спросил сыщик, держа наготове перо.

– Ройяль Мэйсон, сэр, – сказал, вскидывая голову, мальчик.

– Из нашего города или приезжий? Я тебя что-то не припоминаю.

– Сын моего старого приятеля Мэйсона с Юга, Ньюмен, – снова раздался голос директора. – Мэйсон хотел, чтобы мальчик учился именно в нашей школе, под моим наблюдением. Я даже поселил его у себя.

Ньюмен молча кивнул, следя за пальцами Мэйсона:

– Следующий!

На этот раз подошла девочка. Нарядное платье цвета весенней листвы очень шло к ее узким светлым глазам и волосам цвета меди.

– Патриция Причард, сэр, – присела она перед сыщиком.

Ньюмен кивнул:

– Ага, знаю! Мать служит домоправительницей у мистера Милларда, не так ли?

– Да, сэр. – Девочка еще раз присела. Все время, пока ей намазывали краской пальцы, она брезгливо морщилась и покусывала губы. Сделав оттиски, она вернулась на свое место и проворчала громко:

– Интересно, чем я отмою эту гадость? У меня, наверно, на полгода совершенно изуродованы руки.

Ее сосед, высокий мальчик-негр, наклонился и, понизив голос, сказал:

– Не беспокойся. Пат. Я дам тебе скипидару, и от краски не останется ни малейшего следа. Это же обыкновенная типографская краска!

Рой Мэйсон насмешливо скривил рот.

– Этому хорошо говорить! – явственно пробормотал он. – У него такая черная кожа, что если бы они вымазали ему даже всю физиономию, и то никто ничего бы не заметил.

Фэйни и его соседи захихикали, прикрываясь ладонями. Черный мальчик сверкнул глазами:

– Если вы не замолчите, я…

– Эй, что там за разговоры! – раздался окрик сыщика. – Что вы там не поделили?

Фэйни скромно потупился и одернул куртку.

– Мы, сэр, только говорим между собой, что вот на Робинсоне, – он кивнул на негра, – краска будет незаметна, хоть вымажься он с головы до пят.

Ньюмен засмеялся.

– Уж эти мне ребята! Всегда придумают что-нибудь забавное! – одобрительно сказал он. – А ну-ка, Робинсон, поди сюда, испытаем на тебе нашу краску.

Мальчик вышел из шеренги. Он двигался легко и свободно. Белый вязаный свитер туго охватывал его тонкую, сильную фигуру, оттенял черное лицо и живые, блестящие глаза, прямо устремленные на собеседника.

– Простите, сэр, но я не хотел бы давать оттиски, – сказал он негромко.

– Что-о? – Ньюмен сдвинул на затылок шляпу. – Что ты сказал?

Шеренга школьников застыла. Директор Мак-Магон оборвал разговор с Хомером. Холодные излучения его очков устремились, как два меча, на мальчика-негра.

– Зачем вам отпечатки моих пальцев, сэр? Разве я преступник? – спросил мальчик.

– Нет но легко можешь им стать, парень, если будешь и впредь таким бойким… Нет, вы послушайте только, как он разговаривает!.. Откуда он у вас взялся? – обратился сыщик уже прямо к Мак-Магону.

Директор перегнулся через стол:

– Это сын механика с завода Милларда. Его отец служил во флоте и погиб, когда японцы напали на наши корабли в Пирл Харбор… Ну, в память его службы мистер Миллард и распорядился поместить сына в нашу школу,

Пока директор говорил, мальчик настороженно вслушивался. Видно было, что каждый мускул, каждый нерв в нем наготове, и стоит только директору неуважительно отозваться о его отце, как он тотчас же даст обидчику отпор.

– Я знал Тэда Робинсона. Это был хороший, неглупый негр. И жена его, Салли, тоже очень приличная женщина и ходит в церковь, – сказал Ньюмен. Он внимательно оглядел вытянутую, напряженную фигуру мальчика: – Ну ладно, парень, брось глупить. Я должен тратить на каждого из вас не более пятидесяти секунд. А с тобой я вожусь уже пять минут без пользы для дела. Как твое имя?

– Чарльз, сэр, – ответил мальчик.

– Так вот, Чарли Робинсон: иди сюда и давай твои лапки. – Сыщик снова пытался шутить.

Мальчик покачал курчавой головой:

– Прошу прощенья, сэр, ведь вы же сами объявили, что это совершенно добровольно. Так вот, некоторые из нас решили, что не будут дактилоскопироваться.

– Кто это «некоторые»? – зло спросил сыщик.

Чарли махнул рукой в сторону школьников.

– Наши семиклассники: Джой Беннет, Джон Майнард, Мери Смит, Гирич, Де-Минго и еще кое-кто, – сказал он, оборачиваясь к школьникам и как бы приглашая их в свидетели того, что он скажет. – Видите ли, в чем дело: ни Джой Беннет, ни Гирич, ни я – никто из нас не собирается стать преступником, и нам странно, что полиция берет отпечатки наших пальцев, как будто в каждом из нас сидит будущий грабитель или убийца.