Зелёные против «зелёных» - Ирина Лейк

– Это хлопок, – кивнул Юра, – но он не страдал и не погибал. Он рос, грелся на солнышке, потом созрел, и люди собрали его коробочки, а в них были белые нити – это защитные волокна, которые растут вокруг семян хлопка.

– Вот именно! – воскликнул кактус Кирилл. – Хлопок выращивал эти нити, чтобы защищать свои семена, а не для того, чтобы вы из них шили футболки! Если бы хлопку нужны были футболки, он бы выращивал футболки! На веточках!

– Кирилл, ты перегибаешь палку, – вздохнул Юра.

– Кто-нибудь спрашивал хлопок, чего он сам хочет? А? – прищурился Кирилл.

– Если хлопок не собрать, он упадёт на землю и замёрзнет! Или сгниёт, – объяснил Юра. – К тому же Валера не собирает хлопок. И не собирается никого порабощать. Хватит говорить ерунду, Кирилл.

– А зачем ему тогда отросток от лианы Дианы, а? – подпрыгнул кактус.

– Вот, кстати, это я хотел с вами обсудить, – сказал Юра. – В прошлый раз вы так расстроились, что мне пришлось изворачиваться и обманывать Валеру, а я терпеть не могу изворачиваться и обманывать. Диана! – позвал он. – Может, ты всё-таки дашь Валере маленький отросток?

– Нет! – ответил за лиану Диану кактус Кирилл. – Не даст! И даже не подумает. Сегодня отрежет отросток от Дианы, завтра отберёт лимончика у Филимона, а послезавтра что? Потребует половину бонсая Покусая? И ты ему его отдашь?

– Валера не собирается отбирать у меня половину бонсая Покусая. И он не думал покушаться на лимончика! Откуда у тебя такие мысли? Валере не нужно никого порабощать и похищать. Ему просто понравилось у нас в гостях. И вы ему понравились. Но если вы не хотите делиться, то я не стану вас заставлять. Но поверь мне, ты напрасно ополчился на «зелёных», потому что неправильно всё понял. Валера ничем не заслужил такого отношения.

– Мы ещё посмотрим, – тихо произнес кактус Кирилл. – Мы ещё выведем его на чистую воду.

Но Юра его уже не слушал.

Анюта и в самом деле была хорошо знакома с фотографом, который делал снимки растений для каталогов, и смогла договориться с ним о фотосессии для герани Антонины. Правда, сначала Юре пришлось долго объяснять ей, почему ему вдруг понадобилось фотографировать свою герань у знаменитого фотографа. Не мог же он сказать своей подруге, что его комнатное растение мечтает стать фотомоделью или что у герани, например, день рождения. Тогда Анюта запросто могла бы подумать, что Юра со странностями. Так что для начала он сказал ей, что Антонина – герань редкого сорта и он хотел бы сделать ей портфолио для участия в выставках, а потом добавил, что ему самому нравится фотографировать и он хотел бы поучиться у настоящих профессионалов. Анюта не просто поверила, но даже очень обрадовалась – оказалось, у них с Юрой общее хобби. Она же постоянно всё вокруг фотографировала: людей, еду и растения. Именно благодаря её фотографиям им тогда удалось вызволить из оранжерейного плена Кирилла. Анюта обо всём договорилась, мечта герани Антонины должна была сбыться в во вторник ранним утром. Юра заботливо загрузил Антонину в корзинку, в которой его мама приносила овощи с рынка, повесил её на руль своего самоката, и они помчались на студию.

Герань Антонина очень волновалась. Накануне вечером она умудрилась поссориться почти со всеми – когда она нервничала, то всегда начинала ругаться, сердиться и обижаться, а потом никак не могла заснуть. Так что она всю дорогу задавала Юре миллион вопросов.

– А нас точно туда впустят? – спрашивала она из корзинки. – А я не слишком плохо выгляжу? Юра, мне кажется, у меня сегодня листики бледные. Юра, глянь, у меня лепестки помятые, я не выспалась! Юра-Юра, а вдруг мы опоздаем? А что, если фотограф не захочет меня снимать? А вдруг у меня горшок некрасивый или немодный? А если я плохо получусь на фотографиях? Вдруг я не фотогеничная, Юра?

Сначала Юра терпеливо отвечал, а потом строго велел герани Антонине помолчать, потому что из-за неё он сильно отвлекался – они уже пропустили два поворота и пару раз чуть не врезались в дерево. Когда они наконец-то добрались до студии, Антонина вдруг наотрез отказалась вылезать из корзинки, потому что ей стало страшно. А когда Юра всё-таки вытащил её и принёс в фотостудию, она так разволновалась, что цветки у неё стали пунцово-красными, а все листики дрожали.

– Не нервничай. Ты замечательно выглядишь! – тихонько подбодрил её Юра. – Настоящая красавица.

Фотосессия шла полным ходом, всё вокруг было заставлено горшками, вазами и кадками, повсюду стояли и висели самые разные растения. Некоторые из них были знакомы Антонине, а некоторых она никогда даже не видела. Кого тут только не было!

– Похоже, тут очередь, – объяснил Юра. – Нам придётся подождать. Но ничего страшного, мне разрешили сесть вон там в углу, рядом с фотографом. Пойдём посмотрим, как фотографируют остальных.

Работа у фотографа кипела. Вокруг носились десятки ассистентов, осветителей и гримёров.

– Выше! Ниже! – командовал фотограф. – Поверните горшок! Так, теперь наклоните его! Ещё раз! Встряхните! Теперь брызгайте на него водой! Отлично!

– Как интересно! – взвизгнула Антонина. – Спасибо, Юра! Надо же, я в самом центре гламурной вселенной! Галатея засохнет от зависти! И Диана тоже! Тут ведь только настоящие звёзды снимаются. Ой, какие все красивые! А как блестят! Смотри, какие у них листья, Юра! Так и сверкают! Ух ты, красота какая. Надо же.

– Замечательно! Следующий! – командовал фотограф. – Так! Хорошо! Подуйте на него феном, чтобы листву раздувало! Очень хорошо! Да, вот так.

– Как в кино! – вздохнула от восторга герань Антонина. – Ну чистый фильм, гляди-ка. Как будто этот фикус бежит куда-то, а ему листья ветер раздувает. Мне кажется, я его видела в рекламе! Наверное, он знаменитый фикус, не то что наши Валентин с Вениамином.

– Теперь с другой стороны! Поверните его. А сейчас снимем сверху! – крикнул фотограф и полез с фотокамерой на стремянку над столом, где стоял фикус-фотомодель. – Та-ак, – протянул он разочарованно. – Нет, мне не нравится, как он выглядит. Ну-ка, дайте сюда ножницы. Вот эта ветка уж слишком лохматая. И эта тоже. А эта кривая. И эту я уберу! Она меня раздражает.

Чик! Щёлк! Клац-клац! И от фотомодели во все стороны полетели отрезанные ветки.

– Ой! – тихо сказала Антонина. И добавила: – Нет, я понимаю, искусство требует жертв, как говорится, то есть… ради красивого кадра можно и парой веток пожертвовать. Но всё равно… мне его жалко. Его ведь никто даже не спросил!

Юра только растерянно пожал плечами. Ему тоже было жалко фикус и стало немного неспокойно за