Лучший полицейский детектив - Молодых Вадим

За сорок с лишним лет, прошедших с момента выхода фильма с Тихоновым и Печерниковой, в обществе поменялось многое. Сейчас школьники избивали учителей и даже учительниц, причем, некоторые издевательства над педагогами снимали на свои мобильные телефоны.

Ирина Комова, учившаяся в провинциальной школе, правда, не наблюдала таких крайностей даже будучи ученицей старших классов. Но наглое поведение богатых соучеников и соучениц — «мажоров» и «мажорок» — она наблюдала очень часто.

В институте вместе с ней, конечно, учились дети достаточно богатых и высокопоставленных родителей — некоторые даже подкатывали на занятия на иномарках. Однако институт был не шибко престижным — кому охота напрягать в течение четырех с половиной лет мозги, заниматься зубрежкой только ради того, чтобы в лучшем случае стать преподавателем колледжа или лицея. Поэтому разделение студентов на касты отчетливый характер не носило.

Но попав преподавателем в школу, Комова поняла, что школа за прошедшие несколько лет здорово «продвинулась».

Поэтому относилась как к должному, например, к сомнительным комплиментам, которые отпускали ей десяти- и одиннадцатиклассники. Поэтому вовсе не удивлялась заголенным до невозможности, накрашенным, как дешевые шлюхи, и сверх меры надушенными дорогими духами десяти- и одиннадцатиклассницам.

В общем-то она, что называется, пришлась ко двору старшеклассникам и старшеклассницам. Старше их всего на несколько лет, говорящая на их языке — точнее, сленге. Модно и довольно смело одевающаяся.

Так что приглашение зайти в кабинет биологии восприняла безо всякого удивления — тем более, что передали ее две десятиклассницы. А уж исходило приглашение от особ мужского пола. Несколько удивило Комову только то, что кабинет оказался открытым — обычно на каникулы все кабинеты в школе запирались на ключ.

В кабинете, когда в него вошла Комова, уже находились шестеро школьников — две девушки и четверо юношей. Один из них, приложив палец к губам, на цыпочках подошел к двери и запер ее изнутри. На учительском столе лежало несколько больших листов бумаги, на листах стояли две бутылки шампанского, пластиковые стаканчики и раскрытая коробка конфет.

Один из юношей сразу стал открывать бутылку. Открывал он умело — не полностью выкрутил пробку, стравил немного газа из бутылки, потом вынул пробку и стал быстро разливать пенящуюся жидкость по стаканчикам.

— Извольте отведать, Ирина Алексеевна, — другой юноша галантно протянул учительнице стаканчик…

— Я позже вспомнила, — рассказывала Комова, — стаканчики были не совсем прозрачными, слегка матовыми что ли. Так вот, мне показалось, что на дне стаканчика, который предназначался мне, еще до того, как в него стали наливать шампанское, была налита какая-то жидкость. Если бы этого всего не случилось, я бы и не вспомнила.

Да уж, случилось. «Это все».

Шампанское оказалось отменным на вкус — и вкус этот отличался от вкуса всех шампанских вин, которые Ирина пила раньше.

— Не абы что — «Моэт и Шандон», — сообщил виночерпий, едва Комова сделала первый глоток.

После первого стаканчика у Ирины слегка закружилась голова. После второго голова ее кружилась еще больше, но это было очень приятное чувство — словно теплая, ласковая морская волна укачивает.

А потом Комова поплыла уже едва ли не в прямом смысле слова…

Защитная система где-то в глубине ее сознания выдала сигнал: «Опасность!». И она очнулась — чтобы почувствовать руки, крепко держащие ее сзади за бедра. А сама она держалась руками за крышку стола. Взгляд ее с трудом фиксировал происходящее вокруг нее — все виделось искаженно и плыло, словно отражение в пленке мыльного пузыря. Но даже так Ирина смогла рассмотреть человека с видеокамерой, стоявшего в двух шагах от нее — сбоку. А еще она обнаружила, что одета в какой-то пиджачок, и белую сорочку, а на шее у нее болтается галстук. Подняла голову — увидела прямо перед лицом мужские гениталии. Наклонила голову вниз — увидела свои голые ноги.

И тут же почувствовала, что кто-то входит в нее сзади, грубо насилуя.

Ирина лягнула ногой наугад — попала, нет ли, но акт прервала. Оттолкнулась от стола, повернулась назад. Напротив нее, полностью обнаженный, стоял тот самый десятиклассник, который раньше предлагал ей отведать шампанского. Торчащий член не оставлял никаких сомнений в том, что ученичок собирался делать с «англичанкой» — да и начал уже делать. Багровое лицо юнца исказила гримаса боли. В следующее мгновенье он залепил Ирине оплеуху правой рукой. Удар был таким сильным, что она потеряла равновесие и едва не упала.

Двое подхватили ее, зажали, как в тиски, сильными руками — Ирина с ужасом поняла, что такой силе она противостоять не сможет.

Она закричала, но жесткая ладонь, больно ударив по губам, закрыла ей рот.

Пьяная одурь покидала тело, и Ирина, резко бросила голову назад, пытаясь ударить затылком в лицо одного из насильников. Кажется, ей удалось это — ладонь ослабила давление. Она опять закричала, но мощный удар в солнечное сплетение прервал дыхание, заставил согнуться. В глазах поплыли оранжевые и синие пятна.

Ее оторвали от пола, понесли — уже, кажется, втроем. Перевернули и бросили спиной на стол…

Сначала она сопротивлялась — двое удерживали ее, третий насиловал, а четвертый снимал. Поскольку он подносил видеокамеру очень близко, то нетрудно было догадаться, что соитие снимается крупным планом и удерживающие жертву в кадр не попадают.

Потом силы оставили ее, и партнеры стали меняться местами. К счастью Ирины их хватило ненадолго — семяизвержение у всех четверых наступило почти одновременно. И еще в одном ей несомненно повезло — внутрь нее не попало ни капли спермы. Сомнительное удовольствие ощущать мерзкую клейкую жидкость на животе, бедрах, ягодицах и тем более на лице, но гораздо бОльшая неприятность — забеременеть от одного из этих подонков.

Закончив с половым актом и видеосъемками, подонки стали быстро одеваться. Ирина лежала на столе, один из насильников удерживал ее, больно сдавив ее шею в своем локтевом суставе, а его подельники в это время одевались. Потом его сменил другой, проворчав:

— Мля, ты ей морду обтрухал, а я в твоей малафье должен измазаться.

Потом он отпустил ее и поспешил к двери, через которую уже выбежали его товарищи. Дверь запиралась на так называемый английский замок, который при захлопывании двери защелкивался.

Ирина сползла со стола и бросилась к двери — проверить, заперта ли дверь. Это обязательно на первом этапе ее бегства. Никто не сможет войти снаружи и увидеть ее в таком состоянии.

Она огляделась по кабинету: бутылки из-под шампанского исчезли, коробка с конфетами исчезла, пластиковые стаканчики исчезли.

Лихо. Кто же все это вынес? Неужели те две девицы, что были здесь? Значит, они знали, что здесь произойдет? Вполне может быть, что знали.

Так, что это за пиджак? Что за белая сорока и черный галстук? Теперь все это валяется на полу — вместе с бельем, блузкой и юбкой Ирины.

Внезапно пришла догадка, очень простая догадка — это же стандартный костюм «порноучительницы». Очень узнаваемо — доска, стол, учительский костюм. Как они еще очки на нее не напялили?

Мысль насчет очков повергла Ирину в состояние истерического веселья. Прервав смех — снаружи могут услышать! — Ирина начала быстро соображать, как ей привести себя в порядок. Сорочка и пиджак сгодятся для того, чтобы стереть с себя гнусные следы. Ее белье и одежда в порядке. Сумочка тоже — все на месте: и мобильный телефон, и деньги, и ключи.

Быстро одевшись и умывшись над раковиной в углу кабинета, Ирина вытерла лицо носовым платком, подошла к шкафу и попыталась рассмотреть свое отражение в стекле. Вроде бы ничего не заметно. Стрижка у нее традиционно короткая, беспорядок в прическе может быть «запланированным». Ее били по лицу, до сих пор больно. Может быть, синяк остался? Но рассмотреть ничего не удается. Ладно, самое главное — проскользнуть незамеченной на первый этаж в гардероб. Там освещение неяркое.