Ночная катастрофа - Нелсон Демилл

Если разобраться, Нэшу, Гриффиту и их компании требовалось скрыть тот факт, что причиной взрыва лайнера стала ракетная атака, и они прилагали максимум усилий, чтобы уничтожить все улики, имевшие отношение к этому событию. И хотя они обвиняли Джилл Уинслоу в уничтожении материальных свидетельств преступления, это им было только на руку.

— Скажите, миссис Уинслоу, эти господа из ФБР взяли с вас клятву молчать обо всем этом?

Она кивнула.

— А после того как было опубликовано официальное заключение об инциденте, у вас не возникало вопросов, почему ваши с Бадом свидетельские показания никак не использовались?

— Меня это удивило… но потом позвонил тот человек по имени Нэш, мы снова с ним встретились, и он объяснил, что без видеопленки наши с Бадом показания будут иметь для общества точно такую же ценность, как и показания сотен других свидетелей. — Она глубоко вздохнула: — Нэш постоянно повторял, что мне очень повезло, что я должна забыть обо всем и жить так, словно ничего не случилось.

— Но ведь вы ничего не забыли?

— Не забыла. И постоянно думала о том, что произошло. И я еще вижу эту ракету.

— Кстати, вы смотрели фильм об этом инциденте, сделанный в ЦРУ?

— Да. И он показался мне абсолютно не соответствующим действительности.

— Было бы хорошо сейчас получить эту пленку.

Джилл ничего не ответила.

Молчание стало затягиваться. Она отвернулась к окну, достала из упаковки бумажный платок и высморкалась. Потом встала, открыла холодильник и спросила:

— Не хотите воды?

— Нет, спасибо, я не люблю воду из бутылок.

Она налила себе стакан воды. Настоящая леди.

Пока она пила, я думал о том, что мне удалось узнать. Оказывается, Бад не уничтожил пленку и люди из ЦРУ и ФБР ее восстановили. И увидели то же, что и две сотни свидетелей, — поднимающийся к небу огненный столб.

Ну и как все это понимать? Лично у меня на этот счет имелось два объяснения — заговор или операция прикрытия.

Но почему? Тому могло быть миллион причин. Но я вовсе не хотел думать о том, чем руководствовались люди в Вашингтоне, каковы были их тайные цели и намерения и какую выгоду от всего этого они получили. Я был уверен, что у этих парней имелись серьезные причины замять дело, если самолет взорвался в результате попадания в него американской ракеты, испытания нового оружия или атаки террористов. Но я был почти так же уверен, что причина заключалась в другом.

Джилл Уинслоу выглядела усталой, печальной и какой-то потерянной, словно ее что-то угнетало. Мне казалось, я знал, в чем дело, и хотел помочь ей.

Продолжая стоять, она спросила:

— Вы сегодня увидитесь с Бадом?

— Сегодня или завтра…

Она улыбнулась и сказала:

— Сегодня он играет с моим мужем в гольф.

— Они что — друзья?

— Нет. — Она снова села за стол, положила ногу на ногу и сказала: — Обманывать мужа, конечно, нехорошо, но если он узнает, что моим любовником был Бад, то будет чувствовать себя последним идиотом.

— Почему?

— Потому что Марк искренне считает Бада дураком. И что самое интересное, он прав. Как-то раз он сказал мне: «Джилл, если ты когда-нибудь мне изменишь, то по крайней мере сделай это с человеком, которого тебе не придется стыдиться, когда об этом узнают». Мне нужно было прислушаться к его совету.

Я обдумал слова Марка и решил, что он не так уж и не прав. Я имею в виду, что мало найдется охотников быть замеченными в связи с человеком, которого все считают неудачником, глупцом или негодяем. Обидно также, если люди узнают, что твой любовник уродлив или, к примеру, не следит за своим весом.

— Скажите, Бад интересный мужчина?

— Да, но это его единственное достоинство. Все ограничивалось физическим влечением. — Она улыбнулась. — Такая уж я примитивная женщина.

Она солгала. Причины этой измены была куда сложнее. Я сделал такой вывод, увидев унылую физиономию Марка Уинслоу. Но я не стал ничего говорить. Сказал же кто-то: «Трудно испытывать сочувствие к богатой девушке, которая пьет шампанское на борту собственной яхты». Однако некоторое сочувствие к Джилл Уинслоу я все-таки испытывал.

Что же касается Бада, то он, насколько можно было судить, являлся членом того же загородного клуба, что и мистер Уинслоу, и мне, чтобы доехать до этого клуба и встретиться с Бадом, понадобилось бы не более десяти минут. Но в этом, во всяком случае сейчас, не было необходимости. Все, что нужно, я уже узнал.

Словно в ответ на мои невысказанные мысли, Джилл спросила:

— Вы хотели бы узнать что-нибудь еще, мистер Кори?

— Я уже почти закончил, и мне нужно прояснить лишь некоторые детали, касающиеся того, что вы делали в отеле, вернувшись с пляжа. Итак, вы просматривали пленку на экране телевизора. Расскажите поподробней, как это было.

— Первую часть, где мы лежали на покрывале между дюнами, мы перемотали и начали с того фрагмента, где бежали к пляжу… Мы очень внимательно просмотрели пленку с момента, когда начали заниматься на пляже сексом, и вплоть до того, как увидели поднимавшийся с поверхности моря огненный столб. Этот фрагмент мы специально просмотрели еще раз на замедленной скорости… Сначала было видно, как озарился ярким светом горизонт, потом огненный столб стал подниматься к небу… Было хорошо видно, как мигал сигнальными огнями самолет, который потом…

— Сколько времени занял у вас просмотр записи?

— Та часть, где мы находились на пляже, длилась в общей сложности пятнадцать минут, начиная с того момента, как мы побежали к морю, и заканчивая тем, как Бад схватил камеру. Затем пять минут не было изображения — это когда мы бросили включенную видеокамеру на заднее сиденье машины. Было слышно лишь, о чем мы тогда разговаривали.

— Хорошо. А сколько времени продолжалась первая часть? Та, где вы лежали на покрывале?

Она пожала плечами.

— Не помню точно. Тоже, наверное, примерно четверть часа. Я не захотела просматривать этот фрагмент. Для этого не было причин.

— Ясно. Значит, вы перемотали пленку, просмотрели запись, потом нажали на «паузу», отмотали назад и снова просмотрели ее, но уже в замедленном воспроизведении — так?

— Да, именно так все и происходило. Это было… невероятное зрелище.

— Гипнотизирующее? Завораживающее?

— Да.

— Что вы сделали после того, как просмотрели запись?

— Я уже вам говорила: Бад ее стер.

— Вот так просто? Вы ведь сказали, что не хотели стирать эту запись.

— Да, не хотела… Мы из-за этого даже поругались… Но Бад настоял на своем. Кроме того, ему не терпелось убраться из номера — вдруг кто-нибудь видел, как мы возвращались с пляжа. Я лично так не думала, но он хотел поскорее покинуть отель и вернуться домой. В это время начали звонить наши мобильные телефоны: знакомые, смотревшие новости по телевизору и узнавшие о катастрофе, пытались связаться с нами, так как знали, что мы находимся неподалеку от места взрыва. Но мы не отвечали на звонки. А потом Бад пошел в ванную, чтобы позвонить жене — ведь он должен был в это время рыбачить в океане.

— Возможно, он плеснул водой в стену ванной и крикнул: «Давай к берегу, ребята! Тут такие дела…»

Джилл рассмеялась:

— Бад не настолько умен. Он вел себя как параноик.

— Он просто прикрывал свою задницу — это не паранойя.

Она пожала плечами:

— Я уже тогда подумала, что рано или поздно нас найдут. Нам не повезло, что в тот день мы оказались в Уэстгемптоне. Марк тоже звонил мне, но я не ответила. Когда я села в машину и поехала домой, я прослушала оставленное им сообщение: «Джилл, ты слышала, что там, куда ты поехала, разбился самолет? Перезвони мне». Я позвонила своей подруге в Истгемптон, у которой я, как думали дома, должна была остановиться, и узнала, что Марк ей не звонил. Тогда я перезвонила Марку и сказала, что очень подавлена произошедшим и немедленно возвращаюсь домой. — Она улыбнулась и добавила: — А в Истгемптон я даже не заехала.

— Будь я психологом-любителем, решил бы, что вам хотелось, чтобы вас разоблачили. Или по крайней мере было наплевать на последствия.

— Ничего подобного. На последствия мне было очень даже не наплевать.

— Из своего опыта детектива я знаю, что преступнику гораздо легче быть пойманным, чем явиться в полицию самому. Результат один и тот же, однако для явки с повинной требуется немалое мужество.

После моих слов Джилл Уинслоу снова заговорила в холодной сдержанной манере дамы из общества.

— Не понимаю, зачем вы мне это говорите и какое это имеет отношение к проводимому вами расследованию.

— Вы отлично все понимаете.

Джилл посмотрела на висевшие на стене часы и сказала:

— Мне пора собираться в церковь.

— У вас еще есть время. Поэтому позвольте задать вам последний вопрос. Вы принимали душ после того, как просмотрели запись в номере? — Помолчав, я добавил: — Ведь у вас на теле оставались песок и морская соль. — «Не говоря уже о другом», — подумал я, но вслух этого не сказал.