Любовь в смертельной прогрессии - Наталья Фёдоровна Худякова

— А-а, понятненько. Ты у нас хакер типа, — съязвил я.

Валера вспыхнул.

— Так получилось. Я больше не буду.

Подошел официант, принес счет. Сотников полез в карман, я отмахнулся:

— Это была моя идея.

— Я вполне… — попытался протестовать он.

— Отработаешь, — оборвал я его.

Мы подошли к машине, я открыл дверцу.

— Алексей Викторович, я пойду, — сказал Сотников. Мне здесь совсем недалеко. Вечер хороший.

Я глянул зачем-то на темное небо без звезд. Пожал плечами — хороший так хороший.

— Как знаешь.

— Вы меня уволите?

— Нет, — серьезным тоном произнес я. — Но и на премию не рассчитывай.

— Спасибо огромное! — его глаза радостно блеснули в свете фонарей.

Я сел в машину и перед тем как захлопнуть дверцу, сказал:

— А вот насчет букета цветов ты зря, идея хорошая.

Глава 12

Я ехал по улицам вечернего города без всякой цели, без определенного маршрута, делая повороты на полном автомате. Спустя некоторое время я все-таки признался себе, что направил машину в сторону дома Селены. Глупо, конечно. Подмазов задал мне очень правильный вопрос: а свободна ли твоя спутница? Действительно, по какому праву я решил, что это моя женщина? Приехала из Праги. А ведь там ее, возможно, ждет муж, любимый мужчина, наконец…

Сегодняшняя история с программистом навеяла на меня грусть. У молодых все просто. Это только кажется Сотникову, что дорога к сердцу девушки для него трудна и терниста. На самом же деле — все легко как дважды два. Ему позволительны любые глупости, вроде той, что он выкинул на работе. Да, я не уволил его. Другой на моем месте, скорее всего, вышвырнул бы за двери такого работничка в один миг. И что? Это никак не помешало бы ему продолжать любить, продолжать делать глупости. И быть счастливым! Я вспомнил, как сегодня защищала хакера моя секретарша, и мне подумалось сейчас, что шансы у Сотникова как раз имелись. Весьма неплохие.

Себе же я мог позволить делать глупости только тайные: в темноте прокатиться возле дома женщины, от упоминания имени которой перехватывало дыхание. И не ближе, только возле дома, ведь квартиры я не знал, заглянуть хотя бы издали в окна не мог. А мое время для безрассудных поступков, надо признаться самому себе, ушло, и не могу я пойти и разузнать, где живет девушка с прекрасным космическим именем. Не могу, потому что боюсь, а вдруг ей это не понравится, или — еще хуже — как-то навредит ей. Поезд, что называется, ушел и гудок растаял в воздухе…

Я остановил автомобиль рядом с ее домом. Сидел в темном салоне и вспоминал нашу последнюю встречу. Какие-то детали всплывали сейчас в довольно ярких красках, осязаемых ощущениях, и все это заставляло сердце биться быстрее. Там, на выставке, я был скован ее мощной энергетикой и своим трепетным страхом не испортить впечатление о себе. А теперь я спокойно перебирал эти воспоминания, как драгоценные камешки на берегу моря.

Спустя некоторое время я вышел из машины, чтобы размяться. Вечер и впрямь был хорош. Весна после захода солнца давала о себе знать нежными ароматами, которые витали в воздухе, и еще — тишиной, такой хрупкой и трогательной…

Я сидел в глубине двора на скамейке у детских качелей, когда темноту разрезал свет фар автомобиля. Вначале я услышал только ее голос, а потом увидел и ее саму, мою Селену. Она вышла из машины, сказала «спасибо» водителю и, захлопнув дверцу, направилась в подъезд. Машина тотчас отъехала.

Я, затаив дыхание, сидел словно каменный. В следующий момент у меня вдруг задрожали руки, я растерялся и не знал, что мне сейчас делать — бежать в машину и догнать этого «не знаю кого» или пойти вслед за Селеной?

От бессилия стукнул кулаком по скамейке. Уж не сошел ли я с ума? — подумалось мне. Я поднялся и медленно побрел в сторону своей «Вольво». Краем глаза заметил, как в окне на четвертом этаже загорелся свет. Возможно, что в этой квартире она и живет…

Некоторое время я просто сидел в машине, обдумывая свои дальнейшие действия. Несколько раз хватался за телефон и тут же отбрасывал его на сиденье. Что я ей скажу? Можно ли к тебе зайти? Я знаю, что ты дома? Да-да, осталось только добавить, что видел ее выходящей из машины. Что особенно досадно, что машину разглядеть не удалось: и темно, и далеко.

Придавив педаль газа, я резко тронул «Вольво» с места. Пожалуй, если так и дальше дело пойдет, то впору последовать совету Бородича и Марии Егоровны, и делать, что называется, ноги. Потому что у меня нет сил гоняться за химерой! — едва не крикнул я.

Я вошел в квартиру, закрыл за собой дверь, прислушался к встретившей меня тишине. Разулся и, осторожно ступая, чтобы не нарушить эту тишину, направился в душ, снимая по пути одежду.

Как-то давно заметил странную закономерность — если хочешь заставить молчать свой внутренний голос и остановить свистопляску мыслей, займи себя работой, но старайся не шуметь, ходи по квартире тихо, делай все тихо, без стука и лишнего шума. И тогда удивительным образом хотя бы на некоторое время устанавливался мир и порядок в душе. Сейчас мне срочно требовалась такая передышка.

Став под душ, я долго стоял без движения, прислушиваясь к мерному звуку воды. Ей, воде, нет никакого дела до человека, стихия сама по себе, и я сам по себе. Разница лишь в том, что я ей вроде как безразличен, а она мне — необходима. Густые и, на первый взгляд, безучастные струи воды неизменно приносят облегчение…

Остаток вечера я «убивал» тем, что занимался мелкими домашними делами. Навел порядок в книжном шкафу, перебрал пару полок на кухне, запустил стирку. Когда здесь жила Анна, к нам приходила раз в неделю женщина из сервиса и наводила чистоту. Сейчас все это казалось странным: два взрослых человека вполне могли о себе позаботиться сами, но тогда я не заострял на этом внимания. Мне было все равно.

Спать лег поздно, совершенно опустошенный. Какое предупреждение мне послали небеса сегодня? Зачем я направил свою машину к дому Селены? Наверное, чтобы убедиться, что я у нее не один. Ха-ха! Дурак самонадеянный, с чего ты взял, что вообще являешься кем-то там для нее! Вопросы, вопросы…

Снилась мама. Она гладила меня по голове, грустно улыбалась и что-то тихонько говорила. Но я ничего