Мозг Кеннеди - Хеннинг Манкелль

Что же тогда оставалось? Наверно, кто-то убил его. Луиза попыталась сказать это охранявшей ее полицейской. Немного погодя в гостиничный номер пришел Ёран Вреде. Грузно опустился на стул напротив нее и спросил почему. Почему что?

— Что заставляет тебя думать, что его убили?

— Другого объяснения нет.

— У него были враги?

— Не знаю. Но как иначе он мог умереть? Ему всего двадцать пять.

— Мы не знаем. Но никаких признаков насильственной смерти нет.

— Его наверняка убили.

— Ничто не указывает на это.

Она продолжала настаивать. Кто-то убил ее сына. Грубо и жестоко. Ёран Вреде слушал, держа в руках блокнот. Но ничего не записывал. Это возмутило ее.

— Почему ты не записываешь?! — вдруг закричала она в отчаянии. — Я же говорю тебе, что должно было произойти.

Он раскрыл блокнот, но по-прежнему не записывал.

В эту минуту вошел Артур. Он выглядел так, точно вернулся с охоты под дождем и долго пробирался по болотам. На нем были резиновые сапоги и старая кожаная куртка, которую Луиза помнила с детства, та самая, пропахшая табаком, машинным маслом и чем-то еще, что она так и не смогла определить. Лицо бледное, волосы взъерошены. Она кинулась к нему и крепко прижалась. Отец поможет ей освободиться от кошмара, точно так же, как в детстве, когда она, просыпаясь по ночам, забиралась к нему в постель. Она все ему рассказала. На мгновение ей показалось, что случившееся — плод ее воображения. Потом она заметила, что отец заплакал, и тогда Хенрик умер во второй раз. Теперь она осознала, что сын уже никогда не проснется.

Искать утешения не у кого, катастрофа — свершившийся факт. Однако Артур заставил ее говорить, в своем отчаянии проявил решительность. Он хочет знать. Вновь появился Ёран Вреде. Глаза у него покраснели, и на этот раз он не вынимал блокнот. Артур хотел знать, что произошло, и теперь, когда он рядом, Луиза решилась выслушать все доводы.

Ёран Вреде повторил все, что говорил раньше. Хенрик лежал под одеялом раздетый, на нем была голубая пижама, и, судя по всему, умер он часов за десять до того, как Луиза его нашла.

Никаких очевидных странностей не выявлено. Никаких признаков преступления нет, ничто не свидетельствовало о борьбе, краже со взломом, внезапном нападении и вообще о том, что кто-то еще находился в квартире, когда Хенрик лег в кровать и умер. Прощального письма, которое могло навести на мысль о самоубийстве, тоже нет. Скорее всего, что-то у него внутри лопнуло, например кровеносный сосуд в мозгу, или проявилась врожденная болезнь сердца, не обнаруженная раньше. После того как полиция сделает свое дело, врачи определят истинную причину.

Луиза регистрировала сказанное, но что-то не давало ей покоя. Что-то не сходилось. Хенрик, пусть и мертвый, говорил с ней, просил ее быть осторожной и внимательной.

Ёран Вреде ушел только на рассвете. Артур попросил оставить их наедине, уложил Луизу в кровать, лег рядом и взял ее за руку.

Внезапно она села. Вдруг поняла, что Хенрик хотел сказать ей.

— Он никогда не спал в пижаме.

Артур встал.

— Я не понимаю, что ты имеешь в виду.

— Полиция утверждает, что на Хенрике была пижама. А я точно знаю, он никогда не надевал пижаму. Имел парочку, но никогда ими не пользовался.

Артур недоуменно смотрел на нее.

— Он всегда спал голышом, — продолжала Луиза. — Я уверена. Он говорил, что спит голышом. Все началось с закаливания — он спал голышом при открытом окне.

— Я не очень понимаю, к чему ты клонишь.

— Кто-то определенно убил его.

Она видела, что отец ей не верит. И перестала настаивать. Силы оставили ее. Надо подождать.

Артур сел на кровать.

— Нужно связаться с Ароном, — сказал он.

— Зачем?

— Он — отец Хенрика.

— Арону было наплевать на него. Его не существует. Он не имеет к этому никакого отношения.

— И все-таки он должен узнать.

— Почему?

— Так положено.

Она собралась возразить, но Артур взял ее за руку.

— Давай не будем все усложнять. Тебе известно, где Арон?

— Нет.

— Вы действительно не общаетесь?

— Не общаемся.

— Совсем?

— Однажды он звонил. Раз-другой написал.

— Ты должна хотя бы приблизительно знать, где он.

— В Австралии.

— И это все? Где именно в Австралии?

— Я даже не знаю, правда ли это. Он все время выкапывал себе новые норы, а потом покидал их, когда его одолевало беспокойство. Он — лис, не оставляющий адресов.

— Должен быть способ найти его. Ты не знаешь, где именно в Австралии?

— Нет. Как-то он написал, что хочет жить у моря.

— Австралия окружена морем.

Больше Артур не упоминал об Ароне. Но Луиза знала, отец не сдастся, пока не сделает все возможное, чтобы найти его.

Время от времени она засыпала, а когда просыпалась, он был рядом. Иногда тихонько говорил по телефону или с кем-то из полицейских. Она не прислушивалась, усталость сковала ее сознание, спрессовала до точки, где подробности уже не воспринимались. Реальны были только боль и затянувшийся кошмар, не желавший выпускать ее из своих лап.

Сколько прошло времени, когда Артур сообщил ей, что они отправляются в Херьедален, она понятия не имела. Но не сопротивлялась, а послушно пошла к нанятой им машине. Они проехали Юсдаль, Ервсё и Юснан. Подъехав к Кольсетту, он вдруг сказал, что когда-то давно здесь ходил паром. До того как построили мосты, в Херьедален надо было перебираться через реку на пароме, вместе с машиной.

За окном ярко горели осенние краски. Сидя на заднем сиденье, Луиза наблюдала за игрой красок. Когда они прибыли на место, она спала, и отец на руках отнес ее в дом и уложил на кровать.

Сам он уселся рядом на красном латанном-перелатанном старом диване, всегда стоявшем здесь.

— Я знаю, — сказала Луиза. — С самого начала знала. Я уверена. Кто-то убил его. Кто-то убил его и меня.

— Ты жива, — отозвался Артур. — Без всякого сомнения, жива.

Она покачала головой:

— Нет. Я не жива. Я тоже умерла. Перед тобой кто-то другой, не я. Кто именно, пока не знаю. Но все изменилось. И Хенрик умер не естественной смертью.

Она встала, подошла к окну. Совсем стемнело, над воротами тускло светил фонарь, медленно покачиваясь на ветру. В стекле она видела свое отражение. Так она выглядела всегда. Темные волосы до плеч, прямой пробор. Голубые глаза, тонкие губы. И хотя все в ней изменилось, лицо осталось прежним.

Она в упор взглянула в собственные глаза.

Внутренние часы снова пошли.

4

На рассвете Артур повел ее в лес, где пахло мхом и влажной корой. Небо заволокло дымкой. Ночью грянул первый морозец, земля под ногами похрустывала.

Среди ночи Луиза проснулась, пошла в туалет. Через полуоткрытую дверь она увидела отца. Он сидел в старом кресле, пружины которого провисли почти до полу. В руке у него была незажженная трубка — он бросил курить несколько лет назад, неожиданно, словно бы решил, что выкурил квоту, отмеренную ему в жизни. Луиза стояла и, глядя на него, думала, что именно таким помнила его всегда. Во все периоды своей жизни она стояла за полуоткрытой дверью и смотрела на него, убеждаясь, что он существует и бережет ее покой.

Отец разбудил ее рано и, не слушая возражений, велел одеться для похода в лес. Они молча пересекли реку, свернули на север и взяли курс на горы. Под колесами потрескивало, лес стоял неподвижный. Артур остановился на лесовозной дороге и обнял Луизу за плечи. Между деревьями в разные стороны вились едва заметные тропинки. Он выбрал одну из них, и они шагнули в глубокую тишину. И вот подошли к неровному участку, поросшему соснами. Здесь была его галерея. Их окружали скульптуры отца. В стволах вырезаны лица и тела, что пытались высвободиться из твердой древесины. В одних деревьях — по нескольку тел и лиц, переплетенных друг с другом, в других — только одно маленькое лицо на высоте нескольких метров от земли. Он вырезал свои творения и стоя на коленях, и забираясь ввысь по примитивным лестницам, сколоченным собственными руками. Часть скульптур была очень старой. Их он создал более сорока лет назад, в молодости. Растущие деревья взорвали изображения, изменили тела и лица, так же, как меняются с годами люди. Некоторые деревья раскололись, и головы разбились, точно их рассекли или отрубили. Он рассказал, что иногда сюда по ночам приходили люди, выпиливали изображения и забирали с собой. Как-то раз исчезло все дерево целиком. Но Артура это не волновало, он владел 20 гектарами соснового леса, хватит не на одну жизнь. Никто не сможет украсть все, что он вырезал для себя и для тех, кто хочет посмотреть.

После первой морозной ночи наступило утро. Артур украдкой поглядывал на Луизу: не разрыдается ли? Но она до сих пор находилась в полусонном состоянии от сильнодействующих таблеток, и он даже не мог с уверенностью сказать, заметила ли она лица, смотревшие на нее из древесных стволов.