Ночная катастрофа - Нелсон Демилл

Кейт сообразила, к чему я клоню, и сказала:

— Иногда хочется почувствовать себя обыкновенным человеком, не чуждым сострадания… У нас такая работа… Короче, временами мне удобнее думать, что произошла трагическая случайность, а не заранее спланированное преступление.

— Положим, что так.

Не могу сказать, что именно в этот момент у меня возникло острое любопытство к этому делу, однако в силу многолетней профессиональной привычки во все совать нос я на всякий случай мысленно пообещал себе обязательно позвонить парню по имени Дик Кернс.

Дик был копом из отдела убийств, с которым я бок о бок работал несколько лет, пока он не уволился из Департамента полиции Нью-Йорка и не подписал контракт с ОАС, где, собственно, теперь числюсь и я сам. Дик, как и Кейт, работал по делу рейса № 800 и участвовал в допросах свидетелей.

ФБР создало Особое антитеррористическое соединение в 1980 году, когда пуэрториканцы, входившие в ФАЛН, и члены Черной армии освобождения взорвали в Нью-Йорке несколько бомб. С тех пор мир сильно изменился, и сейчас до девяноста процентов личного состава этого подразделения занимается расследованием терактов на Среднем Востоке. Именно там идет настоящая работа, и мы с Кейт к ней причастны. Так что у меня есть отличная перспектива сделать вторую в своей жизни карьеру — если, конечно, я сумею прожить достаточно долго.

В ОАС постоянно набирают для работы по контракту отставных и даже еще продолжающих служить полицейских из Департамента полиции Нью-Йорка, на которых обычно взваливают всю черновую работу. Они бегают по адресам, ведут наружное наблюдение, заполняют сотни бумаг — и все для того, чтобы высокооплачиваемые и высокоинтеллектуальные агенты ФБР имели возможность заниматься настоящим делом.

Такого рода разделение труда поначалу не дало особых результатов, но с течением времени все как-то утряслось, был достигнут своего рода компромисс, примером которого могут служить хотя бы наши с Кейт матримониальные отношения. Если разобраться, для ОАС мы прямо-таки образцовая пара.

Я это к тому, что, когда федералы впустили полицейских в свой дом в качестве подсобных рабочих, те получили доступ к информации, которой прежде обладали только агенты ФБР. Следовательно, моему коллеге Дику Кернсу не составит труда предоставить мне все те сведения, которыми не торопится делиться моя вскормленная ФБР супруга.

Вы можете спросить, зачем мне все это надо. Резонный вопрос. Конечно же, я не думал, что смогу разгадать тайну катастрофы рейса № 800 самостоятельно. Над расследованием этого дела долгое время трудилось около полутысячи человек. К тому же с тех пор прошло пять лет и оно уже давно закрыто. Помимо всего прочего, причина катастрофы установлена официально и выглядит довольно убедительной: оголенный конец провода попал в индикатор уровня топлива центрального бака. Случайная искра вызвала возгорание паров горючего, в результате чего произошел взрыв топливного бака, уничтоживший самолет. Все экспертизы указывали именно на такое развитие событий. Вернее, почти все.

А еще были свидетели, которые видели в небе огненный столб. Много свидетелей.

Мы проехали небольшой мост, соединявший Лонг-Айленд с Файр-Айлендом — длинным барьерным островом, который в летнее время привлекает множество туристов и отдыхающих.

Дорога вела в национальный парк Смит-Пойнт — место, где произрастали карликовые сосны и дубы, было множество покрытых травой песчаных дюн и вообще наличествовала кое-какая так называемая дикая природа, которая меня, по правде говоря, совсем не привлекает. Я — человек сугубо городской.

Вскоре мы добрались до места, где шедшая от моста дорога соединялась с другой, следовавшей параллельно кромке прибоя. Неподалеку на песчаном поле была установлена большая палатка, брезентовый полог которой был откинут, чтобы впустить внутрь свежий морской бриз.

Я свернул к деревянному строению, рядом с которым находилась парковочная площадка, почти сплошь заставленная автомобилями представительского класса. Чтобы припарковаться, мне пришлось придавить трогательную крохотную сосенку.

— Ты переехал дерево, — сказала Кейт.

— Какое дерево? — Я прикрепил к ветровому стеклу плакатик: «Автомобиль полицейского, выполняющего задание», после чего вылез из салона и двинулся в обход деревянного строения к парковочной площадке. Кейт последовала за мной. Почти у всех находящихся здесь машин на ветровом стекле были разного рода официальные пропуска — или же в них сидели водители в форме с галунами и фуражках.

От въезда на парковку мы прошли к палатке, чьи очертания темнели на фоне океана.

На мне были брюки цвета хаки, трикотажная рубашка и ботинки на толстой подошве. Кейт была одета так же, но выглядела куда элегантнее. Она вообще очень красивая. Потому-то я за ней и увязался.

Когда мы подходили к палатке, Кейт сказала:

— Мы можем встретить здесь других агентов, которые занимались этим делом.

Преступники возвращаются на место преступления — или же не возвращаются. Вопреки расхожему мнению, никакой системы тут нет. Зато копы, насколько я знаю, довольно часто приходят взглянуть на то место, где было совершено преступление, которое они не сумели раскрыть. Для некоторых это становится прямо-таки навязчивой идеей. Тут я напомнил себе, что никакого преступления не было, а имел место несчастный случай.

Солнце клонилось к закату, небо было высоким и чистым, а с океана дул легкий бриз. Все-таки природа иногда бывает к нам благосклонна.

В огромной палатке собралось около трехсот человек. На своем веку я посетил столько печальных мероприятий, что с некоторых пор стараюсь без крайней необходимости на них не ходить. И тем не менее я оказался здесь.

Кейт сказала:

— Большинство скорбящих держат в руках фотографии погибших родственников или любимых. Но их и без того нетрудно выделить из общей массы. — Она взяла меня за руку, и мы ступили под брезентовые своды палатки.

— Эти люди пришли сюда не для того, чтобы найти успокоение. Какой, к черту, тут может быть покой? Просто они хотят выразить сочувствие своим товарищам по несчастью, поддержать друг друга. Разделить общее горе от постигшей их всех утраты.

Кто-то вручил нам программку. Свободных стульев в этой импровизированной часовне не осталось, и мы с Кейт стояли в той ее части, откуда виден был океан.

Прямо напротив этого места, на расстоянии примерно восьми миль от берега, взорвался и рухнул в воду огромный пассажирский лайнер. Океанские волны еще несколько недель выносили на берег обломки самолета и принадлежавшие пассажирам вещи. Поговаривали, что к берегу прибивало и части тел погибших, но в прессе об этом не было ни слова.

Тогда я подумал, что это первый американский самолет, уничтоженный врагом над территорией Соединенных Штатов. А еще я подумал, что это второе после взрыва в северной башне Всемирного торгового центра в феврале 1993 года террористическое нападение на США, направлявшееся из-за границы.

Но прошли недели, месяцы, и в обществе стало преобладать другое мнение относительно причин этой трагедии: технические неполадки на борту самолета.

Этому не верил никто, и в то же время почти все в это верили. Как и ваш покорный слуга.

Я окинул взглядом горизонт, пытаясь представить себе, какой двигавшийся к самолету светящийся объект заметили свидетели перед взрывом. Что именно они увидели, я не знаю, но знаю другое: им довольно скоро внушили, что ничего подобного в действительности не было.

Как жаль, подумал я, что никто не снял взрыв и то, что ему предшествовало, на видеокамеру.

Глава 3

Как я уже говорил, мне довелось присутствовать на множестве похорон и мемориальных служб, но в атмосфере этой службы по безвременно погибшим двумстам тридцати мужчинам, женщинам и детям ощущалась не только глубокая печаль, но и какое-то странное чувство неопределенности — невысказанный вопрос о том, что же все-таки стало причиной взрыва самолета и гибели множества людей пять лет назад.

Первой выступала женщина, которая значилась в программке как капеллан межконфессиональной церкви аэропорта Кеннеди. Она обратилась к друзьям и членам семей погибших с прочувствованной речью, в которой советовала им жить полной жизнью, несмотря на то что тех, кого они любили, с ними нет.

После нее говорили еще многие, но их голоса не заглушали доносившийся до меня ровный шум прибоя.

Потом священники различных конфессий стали читать молитвы. Люди начали всхлипывать. Кейт стиснула мою руку. Я посмотрел на нее и увидел струившиеся по ее щекам слезы.

Раввин, говоря о погибших, сказал:

— Эти люди продолжают оставаться для всех нас воплощением жизни и красоты, хотя вот уже пять лет, как они умерли.