Кровавый спорт - Кертис Кэмерон

«У нас общие интересы», — говорит Штейн. «Наземное управление познакомило Госдепартамент с Томбаем через двойного агента по имени Омар Салех. С тех пор Госдепартамент руководил Томбаем. Мы знали, что Томбаем — националист. Салех сказал Томбаю, что будет посредником между Томбаем и русскими. Россия действует в Сирии на стороне Асада. Салех заявил, что Россия поддержит усилия Томбая по захвату Вамбесы».

«Россия, конечно, ничего об этом не знала».

«Абсолютно ничего. Салех пообещал Томбаю, что Россия оплатит его возвращение в Вамбесу. Деньги, оружие, обучение, всё. Томбаю предстояло набрать отряд из пятидесяти человек».

«Разве Томбай не был подозрителен?»

Конечно, он был подозрителен. Он был очень осторожен, очень сдержан. Два фактора повлияли на его решение. Во-первых, Томбайе никогда не был достаточно набожен для «Аль-Каиды». Он не был истинно верующим. Во-вторых, он хотел захватить Вамбесу. Ему было всё равно, кто его поддержит, лишь бы он получал то, что хотел.

«Он сказал мне, что даже у шлюх есть правила».

Томбае был реалистом. Он подозревал, что США поставляют ему российское оружие. Ему было всё равно. Если мы хотели играть в игры, его это вполне устраивало. Он знал, что наш театр Кабуки — на благо французов. Придя к власти, он будет держать всё под контролем. Правила больших парней.

Всё имеет смысл. «Поэтому он расстался с «Аль-Каидой» и тихо покинул Сирию».

«Милосердный развод. Он добрался до Алжира и набрал солидный отряд. Многих из них он уже знал. Построил тренировочный лагерь, разработал планы. Он продолжал поддерживать связь с Омаром Салехом. Наземное подразделение разместило тайники с оружием в лесу горы Вамбеса. Взрывчатка, ПТРК «Корнет», ПКМ. Всё это ждало Томбая. Когда он был готов, его отряд пешком проник в Вамбесу. Растворился в лесу».

Штейн описывает классическую тайную операцию. Всё сходится.

«Ты очень старался убедить меня не идти. Спасибо тебе за это».

«Да, я пытался. Вплоть до того, что рассказал тебе то, что не имел права тебе рассказывать. Но так или иначе, я был уверен, что ты выкарабкаешься».

«Знаете ли вы, что государство приказало Томбею убить меня и генерального консула?»

«Нет. Они буквально сказали, что американцы на земле — расходный материал . Если бы американцев на земле убивали, это сделало бы театр Кабуки более правдоподобным».

«Четверо американцев пропали без вести — три инженера и жена Вулфа. Все во Френч-Виллидж». Я делаю паузу, чтобы до них дошло. «Приказы штата Томбею включали отправку Умбали убивать американцев. Он послал Умбали с их пути, чтобы убить меня, Орена Вулфа и Грейди. Не уверен, был ли Дрю Пауэлл в его списке, но я бы не удивился. Откуда он узнал моё имя?»

Я молюсь, чтобы он не получил это от Штейна.

«Он получил это от КОБРЫ. Французы наняли Лонг-Райфла, так что они знали о тебе. Пауэлл был сотрудником консульства, так что Госдепартамент уже знал о нём.

Пауэлл был хорош, но ты был на несколько баллов выше. Был реальный риск, что ты попытаешься атаковать Томбая. Что ты и сделал.

«Лестью ты ничего не добьёшься, Штейн. Почему Вамбеса так важна для штата?»

Французы везде и всюду лажают. Мы их держим на привязи со времён Дьенбьенфу. Страна за страной выгоняют их, а на их место приходят русские и китайцы. В Африке народ ненавидит французов. Они ненавидят европейцев, и точка. Африканские политики прямо в лицо посылают европейских дипломатов к чёрту. Если так пойдёт и дальше, Африка станет русской и китайской.

«Что заставляет нас думать, что мы можем добиться большего?»

«Мы не принимали активного участия в делах Африки. Если французы уйдут с дороги, мы сможем начать всё заново. Мы переориентируем нашу модель с помощи на инвестиции. Начнём конкурировать напрямую с Россией и Китаем».

«Это не единственная причина, Штейн. Есть ещё кое-что».

"Как что?"

«Завод COBRA был интересен. На погрузочной площадке стояли три типа контейнеров: брезентовые мешки с кобальтом, серые и жёлтые бочки.

Девяносто процентов контейнеров были белыми мешками и серыми бочками. Равное количество. Десять процентов были в жёлтых бочках. Что же было в жёлтых бочках?

«А вам что-нибудь удается упустить?»

«Ведение заметок — часть моей работы».

Штейн выдыхает: «Жёлтый кек, Брид. В жёлтых бочках — жёлтый кек».

«Что такое желтый кок?»

«Неочищенный уран. Урановая руда измельчается и перерабатывается в жёлтый кек. Затем жёлтый кек перерабатывается в урановое топливо».

Последний кусочек пазла. «Или бомбы», — говорю я.

Гораздо дальше по цепочке. Дело в том, что геологи COBRA обнаружили, что Вамбеса богата ураном. Гора Вамбеса вся состоит из урановой смолки, урановой руды. Весь горный хребет, охватывающий две трети южной части Вамбесы, состоит из урановой смолки. Бочки с жёлтым кеком — это экспериментальный продукт.

COBRA готовилась к открытию месторождений урана».

«Почему нас так интересует французский уран?»

Стайн позволяет себе самодовольную речь: «Это уже не совсем по-французски, да?»

«Я так не считаю».

«Уран — это будущее, Брид. Кобальт — это прошлое. Мировой спрос на кобальт завышен. Все прогнозы основаны на использовании кобальта в аккумуляторах. Аккумуляторах для телефонов, ноутбуков и электромобилей — электромобилей. Но спрос на электромобили завышен. Они не держат заряд в холодную погоду. У них меньше запаса хода, чем у автомобилей на ископаемом топливе.

Спрос на электромобили падает. Дилеры в США не могут раздавать электромобили даром.

Спрос сохраняется только там, где правительства заставляют людей их покупать.

Наиболее экономичными источниками энергии остаются ископаемое топливо и уран.

Атомная энергетика — самая дешевая из всех.

«Крупнейшие в мире запасы урана находятся в Казахстане. Это на российской орбите. Нам нужно контролировать собственные запасы. Это значит, Вамбеса».

«Как нам попасть внутрь?»

«Вамбеса никогда не примет французов. Давуд Хаддад возглавит временное военное правительство».

«Давуд Хаддад не из Вамбесы».

«Нет, он алжирец. Репутация Томбая и его негласная поддержка позволят ему продержаться достаточно долго. Он возглавит временный военный режим и приведёт страну к свободным выборам. Мы будем иметь дело напрямую с новым правительством».

«Которую мы будем контролировать».

«О, не будьте циником. Они будут работать с нами, потому что мы будем относиться к ним справедливо. Мы будем платить им солидные гонорары. Не то что французы, которые эксплуатировали их сто пятьдесят лет».

«Штайн, если бы французы отнеслись к ним справедливо, этой резни никогда бы не произошло. Эксплуатация населения просто немыслима. Руководителям шахты было на всё наплевать».

«Мы сделаем лучше».

«Надеюсь». Я чувствую усталость. Изменится ли что-нибудь? «Эти гонорары должны найти дорогу к народу. Сторонники Томбая убили президента Мумбая, когда он бежал… с чемоданами, полными французских денег».

«Это будет улажено», — говорит Штейн. «Я прослежу, чтобы предложенная Госдепартаментом экономическая модель была пересмотрена».

«Я думал, Вамбеса — это государственный проект».

Сесиль выходит из отделения неотложной помощи и идёт ко мне. Она выглядит измученной. Уверена, я выгляжу ещё хуже.

«Государство провалило операцию, — говорит Штейн. — Думаю, Вамбесу у них отберут».

У меня такое чувство, что дело Вамбесы попадёт на стол к Стайн. У неё репутация человека, способного переломить ход событий. «Вы уже придумали, как выиграть войну на Украине?»

«Как я мог? Я последние сутки работал над Вамбесой».

Сесиль садится рядом со мной. Она слабо улыбается и берёт меня за руку. Мы переплетаем пальцы.

«Если ты можешь что-то изменить, время, проведённое в Вамбесе, — это время, потраченное с большей пользой», — я поворачиваю голову и встречаюсь взглядом с Сесиль. «Я собираюсь провести немного времени здесь, в Лагосе».