Лучший полицейский детектив - Молодых Вадим

— Да я даже представить такое не могу, — ответил старшина, — Короче, завтра к девяти постараюсь ее привезти.

— Хорошо. Я пока подготовлю заведующую женской консультацией, — решила Дина и позвонила Любови Ивановне Воронко, возглавлявшей службу акушерства и гинекологии в районе.

— Добрый день, Любовь Ивановна! Узнали? Отлично! Как у Вас дела? Хорошо! А у нас к Вам есть дело… Да, конечно. Нам вместе с Вами надо завтра с утра посмотреть одну родильницу. На предмет бывших родов. Когда? У нас нет сведений. Думаю — пару дней назад. Да, приготовьте, пожалуйста, лишний набор инструментов для осмотра. Спасибо, Любовь Ивановна, до завтра.

— Ну, все. С Воронко на завтра я договорилась. Идем в зал? — судмедэксперт вопросительно посмотрела на участкового.

Старшина перекрестился.

— Как я не люблю это дело!

— А кто может любить такое? Вы думаете, нам нравится? Но Вы же должны все увидеть сами?

— Ото ж бо й воно!

И Дина, и Муслий понимали, что настал тот момент, когда оттягивать неприятное предстоящее дело надо было дальше невозможно. Надо было отправляться в морг.

— Ладно, я пошла, — мрачно отважилась Дина, сурово надвинув на лоб шапочку. — Кто со мной?

Тетя Лиля зажмурилась в страхе и отчаянно замотала головой. Юля изо всех сил вжалась в стул. Старшая лаборант поняла, что на сегодня ей не избежать работы в секционном зале, и заметив: «Если изнасилование — неизбежно…», стала переодевать халат.

Выпотрошенная

Беззащитное тельце девочки теперь казалось еще меньше, чем когда его впервые развернули от тряпок. Бледная обескровленная куколка безучастно лежала на громадном холодном секционном столе. Но Дине, по-матерински инстинктивно, хотелось прижать ее к себе и согреть. Вместо этого, ей приходилось, наоборот, анатомически раскрыть все то, что еще было возможным для исследования.

— Возможно, даже была слегка недоношенная, — задумчиво произнесла Дина, рассматривая крошечные ногтики на пальчиках рук и ног погибшей девочки.

— Понимаете, мы сейчас не можем ни вес определить, ни признаки живо- или мертворожденности. Но логически — понятно, что она родилась живой, иначе ее бы не выпотрошили.

— Мать, наверное, ее сначала задушила, а потом…

— Нет, ее не душили.

— А как Вы это узнали, доктор? Ведь органов нет!

— У механической асфиксии — удушья есть, кроме внутренних, еще и наружные признаки. Например, синюшность, точечные кровоизлияния в белковые оболочки глаз и другие. На теле этого нет.

— А как же тогда ребенок умер?

— Вы имеете в виду — каким способом? Или какова причина смерти?

— И — то, и — другое.

— Это может быть пассивное детоубийство. Просто оставила ребенка без ухода на несколько часов. И ребенок умирает от голода…

— От холода?!

— Теоретически — тоже могло быть, но не практически в данном случае.

— Почему?

— Признаков смерти от общего переохлаждения организма — розовой окраски трупных пятен, кожных покровов, и слизистых оболочек тоже нет. Хотя, честно говоря, трупных пятен я тоже особо не заметила.

— Значит, все-таки, хоть и без органов, мы можем кое-что установить?

Дина кивнула головой, но затем поправила старшину:

— Скорее, не установить, а исключить кое-что.

— Но за счет этого круг возможных причин смерти все же сужается?

— Да, конечно.

— Подождите, а что Вы хотели сказать насчет трупных пятен?

— Что, возможно, она была обескровлена перед смертью…

— То есть? Убита?

— А что с головой?

Дина посмотрела на головку ребенка. Кукольная маленькая, с длинными черными волосами, с синими глазами… Врач осторожно ощупала голову.

— Сейчас вскрою, но думаю, что голова интактна. В смысле — цела.

Гнатенко вздохнула. Дальше оттягивать неприятный момент было невозможно. Она принялась исследовать то, что представлялось возможным. Участковый присел рядом с лаборантом за письменный стол и старался не смотреть на судебно-медицинские манипуляции с исследуемым телом.

— Василь Иванович, голова таки цела. Хотите взглянуть? — позвала старшину Дина.

— Нет, я Вам полностью доверяю, Диналексеевна, — ответил скороговоркой участковый, мечтавший, чтобы вся эта процедура быстрей прекратилась. Когда он опрометчиво согласился работать участковым, то совсем не предусмотрел того, что люди на участке неизбежно будут умирать. И как следствие этого — что ему придется сталкиваться с проявлениями смерти — снимать висельников из петли, выписывать направления на вскрытия, транспортировать тела в экспертизу, а иногда — и присутствовать на вскрытиях. И такие профессиональные моменты очень портили ему настроение. А если честно, то даже — пугали его. Сама мысль о неизбежном прекращении существования приводила его в ступор. И он искренне недоумевал, как эксперты могут так спокойно относиться к этому вопросу. Он даже как-то спрашивал их об этом. Муслий ответил, что нечего заморачиваться и думать о своих ощущениях после смерти. А Дина успокоила его тем, что они перейдут на качественно другой уровень и все!

— Как это? — не понял участковый.

— Вы знаете о внутриутробном развитии? Что еще не рожденный ребенок, находясь в теле матери уже слышит музыку, ощущает ее сердцебиение, реагирует на него?

— Слышал.

— И какой мы можем сделать вывод из этого?

— Что он был жив до рождения?

— Да. Но тогда он еще не имел тела, приспособленного для нашей внешней среды. И оно постоянно росло и менялось до самого рождения. Но сущность будущего новорожденного не думала о том, что с ней случится после рождения. Это как в анекдоте о близнецах, спорящих в утробе матери. Один говорит: «Как ты думаешь — есть ли жизнь после рождения? Я в это не верю!». А другой отвечает: «Я не знаю. Поживем — увидим!». И оказывается, что второй близнец прав. Они видят, что жизнь существует! Так и после смерти, мы окажемся в другой ипостаси. А что за ней? Умрем, а там видно будет.

— Ага! Но ведь внутри матери мы все живые! Сердце-то у нас бьется там? А после смерти мы будем мертвые?!

— Правильно. Тело умрет. А дух жизни высвободится! Об этом даже в Библии сказано, что дух после смерти возвратится к Создателю.

— А что дальше?

— А дальше будет то, что Он захочет. В той же Библии говорится о том, что мертвые воскреснут во Христе.

— То есть духовно?

— Наверное — да.

— А тело как же?

— Кстати, в Священном Писании говорится о том, что тело дастся такое, какое захочет Создатель. То есть, не обязательно, что такое же, как сейчас. Но внутренняя сущность будет та же. Поэтому, не надо уж так бояться смерти.

— А чего же Вы все плачете на похоронах, если — ничего страшного нет?

— Но для нас же, пока мы тоже не умрем, это великая потеря — не видеть в этом теле любимых людей. До встречи в новой сущности может пройти очень много времени. И мы лишены возможности общаться с дорогими людьми. Поэтому, сейчас, для нас смерть близких — страшное горе…

Дина слегка успокоила Иваныча, но не до конца. А сейчас, увидев искалеченное тельце младенца, участковый сокрушался, что бедное дитя перешло на новый уровень, миновав самую прекрасную стадию.

— Ну что ж, подведем итог. Все, что могла взять — взяла. Пока новостей нет. Придется вам следственным путем стараться.

Дина тяжело вздохнула и осторожно, словно боясь навредить, обвернула тело девочки пеленкой.

— Она такая красивенькая… Какой бы она могла вырасти? Точно, что — красивой и потом. Наверное, была бы умной. Могла стать ученой или учителем… У нее такие изящные пальчики, милое личико… Может, стала бы знаменитой балериной или известной писательницей…