Иначе не выжить - Анатолий Ковалев

– Так это он придумал?

– Все до последнего винтика. Одного только не учел, что у меня есть виды на него самого. К тому же Сережа оказался чрезмерно болтлив, и я уже при второй нашей встрече знала, какой ты везешь груз. Меня тогда поразило, что твой груз его вовсе не интересует. При этом он собирался мне заплатить немало, если, конечно, не врал. А может, отправил бы к праотцам вслед за тобой. Почему нет?

Он уже не раскроет перед нами своих карт. – Она разлила в чашки душистый горячий чай и уселась напротив. – Бергамот.

– Что? – не понял Федор.

– Чай, говорю, с бергамотом, есть такой сорт груши. Пей на здоровье. – Хоть и произносила она все это с неподдельной иронией, у него потеплело внутри.

– Так вот, у Демшина была единственная цель – пристрелить тебя. Почему именно в ту ночь, не ведаю. Он мог бы это сделать и раньше. Не пришлось бы целый месяц терпеть его общество. Поверь, мне это далось нелегко. Меня же, как ты понимаешь, интересовали изумруды. И вот наступил долгожданный день. Демшин предупредил накануне, чтобы я морально настроилась. По его словам, не было никакой опасности. Я бросаюсь в чем мать родила под колеса твоей тачки. Ты, естественно, тормозишь. Больше ему ничего не надо. Он стреляет с крыши из винтовки с оптическим прицелом. Если возникает какая-то техническая заминка – промазать он, что ли, боялся? – я должна наплести тебе, что меня преследует маньяк-убийца, чему бы ты вряд ли поверил. Легенду потом пришлось переделать и даже упомянуть в ней про изумруды. Я знала, что ты клюнешь на это… – Она рассказывала увлеченно, даже страстно, но не забывала при этом о деле. – Выгляни еще раз во двор!

Белый «рено» снова появился под окнами. Федор не знал, говорить ей об этом или нет. Она ведь с ним теперь откровенна и держит почти за своего…

– Ну, что там?

– Знаешь… Мне кажется…

– Говори!

– Этот белый «рено» возле трансформаторной будки…

Она в тот же миг оказалась у окна.

– Да-да, он уже стоял сегодня здесь. Черт побери! – ударила она кулаком в ладонь.

– Не переживай так сильно, – успокоил Федор. – Мои друзья тебе не опасны.

– Я тебя, Федя, знаю мало, но могу заключить, что ты человек доверчивый и наивный.

– Чего не скажешь о тебе. Я старше тебя на восемь лет, а чувство такое, что все наоборот.

– Как же быть? – задумалась Алиса. – Кто же с Бимкой погуляет?

– Еще все может измениться, – дружески похлопал он ее по плечу. Алиса сначала дернулась от такой фамильярности, но продолжения не последовало. Федор подумал, что помаленьку ее укрощает. – Может, вернемся к чаю и Демшину? – предложил он.

– Демшин был в тот вечер на подъеме. Видно, вспомнились былые подвиги.

Он, кстати, с удовольствием всегда рассказывал о них. Афган и все прочее.

Понимаешь? Некоторых хлебом не корми, только дай об этом потрепаться! Они ведь герои! Псы! Псы! Ненавижу! – Ее лицо опять исказилось, будто Алиса нацепила маску какого-то монстра.

– Успокойся!

Он взял ее руки в свои. Она не вырывалась, почувствовав, что Федор миролюбив. Его душевное равновесие подействовало на Алису, как наркотик.

– Почему «афганцы» вызывают у тебя такое отвращение? – спросил он. – Среди них есть разные люди. Я, например, знаю отличных парней.

Алиса не стала развивать эту тему. Не убирая своих рук из его ладоней, она завершила рассказ о Демшине:

– Короче, ничего интересного. Он уже потирал руки, говорил, что ты подъезжаешь к городу, что пора, мол, лезть в кусты. Ружье у него лежало на крыше, поэтому сопротивляться он не мог и очень удивился, когда получил свою порцию свинца. Дальше ты все знаешь… Ты, как всегда, был точен, а на Рабкоровской, как всегда, в это время не было никакого движения. Я безошибочно бросилась наперерез твоей машине.

– Получается, ты спасла мне жизнь.

– Опять обольщаешься? Не обольщайся. Я ведь уже говорила, что долго решала, застрелить тебя в гараже или нет. Но подумала, что три убийства за одну ночь – слишком круто. К тому же меня на Западной дожидался Алик, а ему выпустить мозги мне хотелось в первую очередь!

– Чем мы тебе так насолили?

– Не равняй себя с ними, пожалуйста. Они мне действительно насолили. И не принимай меня за сумасшедшую, которая задалась целью покончить с мужской половиной человечества. Я совсем из другой оперы.

– Ас кем Демшин разговаривал по телефону? – припомнил Федор.

– Он успел только снять трубку.

– Но с кем собирался говорить?

– Не знаю.

– Еще вопрос, если можно.

– Валяй!

– Зачем ты читала журнал в машине Демшина, если собиралась его застрелить? Ты ведь оставила отпечатки пальцев.

– Я его даже в руки не брала! – засмеялась Алиса. – Этот герой стащил журнал у жены, чтобы мне не было скучно. Так что на нем пальцы Сережиной супруги.

– Ловко! А я думал, какая промашка с твоей стороны! А этого из «Игрушек» ты прикончила, когда он рассматривал камни?

– Алик увлекся, это точно!

Они не на шутку развеселились и о страшном говорили смеясь, словно обсуждали какой-то жуткий фильм, не будучи сами его участниками.

– Я вернулся на Рабкоровскую из добрых чувств. Представляешь? Хотел забрать твои вещи, ведь это прямая улика! Но ни черта не нашел! Ты что же, так и приехала в комбинации?

– Не там искал, Федя! Есть отличное место для тайника – уличный сортир! Это я давно уяснила. На Рабкоровской было как раз то, что мне нужно.

Платье и сумочка до сих пор надежно спрятаны в дерьме! Револьвер прекрасно помещался в туфле. Это я заранее проэкспе-риментировала. Сумочка могла тебя напугать. Она не гармонировала с комбинацией, вот я и остановилась на туфлях.

Правда, замерзла жутко! Особенно когда ты возился в гараже! Ух, как я хотела тебя пристрелить!

– А мне так неохота было везти тебя на Западную! Вот ведь навязалась!

Я стоял напротив магазина «Игрушки», словно облитый помоями, когда ты ушла!

– Ага! Думал, я осчастливлю тебя поцелуем, как спасителя? Буду кланяться тебе в ножки и целовать руки?

– Ни о чем таком я не думал, но расстаться можно было и по-человечески. – Это как?

– Сказать друг другу пару добрых слов на прощание.

– А потом поехать тебя грабить? Ненавижу лицемерие!

– Пожалуй, ты права, – согласился Федор. – Вы следили за мной с этим несчастным Аликом из магазина?

– И до этого допер? Молодец! Только не называй его несчастным – он получил по заслугам! Алик был профессиональным взломщиком и убийцей. Бизнесом он только начал заниматься.

– Как ты с ним познакомилась?

– Еще в детстве. Он служил шофером у моего отца. Только пришел из армии. Тогда же его и посадили за кражу. В нашей семье это горячо обсуждалось.

Благодаря вмешательству отца смягчили срок. Он отсидел всего полтора года, попал под амнистию. Отец снова взял его в шоферы…

Алиса замолчала. Он понял, что ей трудно продолжать этот разговор.

Веселье как рукой сняло.

Она принялась мыть посуду, а Федор закурил. Он давно уже догадался, что у девчонки никого нет, а вот, оказывается, был папа с машиной. Да и не случайно она живет в этом доме бывшей и теперешней номенклатуры.

– Кем был твой отец? – окончательно осмелел Федор, но Алиса сделала вид, что не расслышала, и не повернулась к нему.

Тогда он пошел в детскую. Провалялся на диване, пока не стемнело.

Девушка не запирала его, но и откровенничать, по всей видимости, больше не желала.

Она пришла уже в полной темноте и пожаловалась:

– Не знаю, что делать. Надо погулять с Бимкой, а эта «скорая помощь» не уезжает! Сколько собака может терпеть?

– Посади ее на унитаз.

– Издеваешься?

– Ничего не будет страшного, если она немного загадит твой паркет.

– Она умрет, но не сделает этого – не приучена! Алиса нервно зашагала по комнате. Он не видел ее лица, только что-то мелькало в темноте и обдувало приятным ветерком. Потом он почувствовал на свисающей с дивана руке горячее дыхание. Бимка обнюхивала его медленно, с чувством. Он погладил собаку, и она, видно, приняв ласку за приглашение, устроилась рядом на диване.

Даже после отъезда «скорой помощи» Алиса не решалась выйти во двор.

– Они могли просто сменить наблюдателя, – опасалась она.

– Вряд ли Балуев сподвигнул на это еще кого-нибудь, кроме своего личного шофера, – возражал пленник. – У нас нет аппарата слежки и нет боевиков, – с гордостью заявил Федор: пусть, мол, знает, на чье добро покусилась. Но девушку мало тревожили подобные вещи.

– Ты думаешь, можно попробовать? – Она снова прильнула к окну. – Вроде бы новой машины во дворе не появилось.

– Дерзай!

Пуделиха с благодарностью смотрела на хозяйку, когда та открывала подъезд. Собака сразу полезла в кусты. Моросил дождь, и девушка осталась под козырьком парадного. Рука потянулась в карман за сигаретами. Слышно было, как трепещут листья деревьев под едва уловимым Ветерком, как легкие капли отбивают беспокойный ритм. При свете ночного фонаря они напоминали стаю серебристых москитов. С проспекта Мира доносилось урчание моторов одиноких в этот поздний час машин.