Ночная катастрофа - Нелсон Демилл

— Скажите, художник из ФБР сделал портрет женщины на основании данного Люситой описания?

— Нет. Как я уже говорила, на даме были закрывавшие лицо темные очки и широкополая шляпа. Кроме того, Люсита не слишком хорошо говорит по-английски. — Тут Мари улыбнулась и добавила: — Но вообще-то та женщина произвела на нее сильное впечатление. Люсита даже сказала, что эта леди напомнила ей какую-то кинозвезду.

Я улыбнулся.

— В определенном смысле Люсита, возможно, не так уж не права.

— Это в каком же смысле, интересно знать?

— Я вам скажу об этом позже. — Я посмотрел на Мари и спросил: — Как полное имя этой горничной?

— Люсита Гонсалес Перес, — ответила Мари. — Так по крайней мере записано у меня в блокноте.

Я дал себе мысленную установку запомнить эту фамилию и задал Мари следующий вопрос:

— Говорил ли кто-нибудь о том, что у леди из номера двести три, возможно, имелась своя машина и она просто оставила ее в другом месте?

— Да, такое предположение высказывалось. И это еще больше заставило меня склониться к мысли, что мы имеем дело с приехавшими на тайное свидание любовниками, каждый из которых имеет семью. Кроме того, определенное распространение получила версия о том, что в номере отеля произошло убийство, так что мы не поленились проверить номера всех машин, находившихся на стоянке, — на тот случай, если автомобиль возможной жертвы все еще стоял там. Но ничего подходящего к нашему случаю мы не обнаружили — по крайней мере меня об этом в известность не поставили.

— Кто-нибудь видел, как эти двое возвращались в отель в тот вечер?

— Нет. Как я уже говорила, никто, кроме Люситы, их вдвоем не видел. Когда же в их номер на следующий день вошла другая горничная, она обнаружила, что номер пуст, а покрывало отсутствует — по-видимому, то самое покрывало, которое было оставлено на пляже.

— У вас была возможность пообщаться с горничной, заявившей о пропаже покрывала?

— Ни малейшей. Ее тут же взяли под крыло люди Гриффита. Однако Гриффит все-таки сообщил нам, что эта девушка обнаружила на стакане следы губной помады и доложила об исчезновении из номера синтетического покрывала. Но, поскольку она поторопилась сделать уборку, никаких материальных свидетельств пребывания в номере таинственной парочки не осталось и установить их личности не представляется возможным. — Тут Мари поспешила добавить: — Так, во всяком случае, сказал нам Гриффит.

— Пора уже научиться доверять федеральным агентам, — наставительно произнес я.

Мари рассмеялась.

С минуту я обдумывал полученные от Мари сведения. Хотя картину того, что произошло на пляже и в отеле, я теперь представлял довольно ясно, это нисколько не приблизило меня к решению загадки, связанной с личностями любовников. Если уж Гриффиту и Нэшу со всеми имевшимися в их распоряжении средствами не удалось ее разгадать по горячим следам, то теперь, через пять лет, я фактически обречен биться лбом о каменную стену.

С другой стороны, вполне возможно, что Гриффит и Нэш все-таки вышли на этих двоих. А это еще хуже. Очень нелегко раскрыть дело пятилетней давности, но еще труднее это сделать, если кто-то уже докопался до истины, а потом постарался надежно спрятать концы в воду.

Единственное, что мне оставалось, — это вернуться к себе в офис и затребовать файлы с пометкой «Рейс № 800. „Бейвью-отель“». По крайней мере ничего другого мне в эту минуту в голову не пришло.

— У вас есть на этот счет какие-нибудь мысли? — с тайной надеждой спросил я Мари.

— Нет. Но я обещаю об этом подумать.

Я вручил Мари свою визитную карточку и сказал:

— Позвоните мне на сотовый, если что-нибудь надумаете. Только ни в коем случае не звоните в офис.

Мари кивнула.

— Вы можете назвать мне имя какого-нибудь надежного человека? — спросил я.

— Нет. Но я могу позвонить и узнать, не согласится ли кто-нибудь из копов, работавших в нашей следственной группе, поговорить с вами.

— Это было бы чудесно.

— И все-таки чего вы добиваетесь, Джон?

— Ладно, я скажу вам то, о чем не сказал Гриффит. На брошенном на пляже покрывале была обнаружена крышка от объектива видеокамеры.

Ей потребовалось не менее двух секунд, чтобы переварить услышанное и снова обрести дар речи.

— Боже мой! Уж не думаете ли вы, что…

— Кто знает? — сказал я и поднялся с места. — Но эти сведения я вам советую держать при себе. Лучше припомните на досуге, что вы слышали об этом деле, когда работали в «Бейвью-отеле», и потом — когда вас перебросили в другое место. И большое вам спасибо за то, что согласились уделить мне немного времени. Поверьте, вы мне очень помогли.

Я подошел к сидевшему в манеже малышу, помахал ему на прощание и направился к выходу:

— Не надо меня провожать. Я знаю, где дверь.

Мари по-приятельски положила мне руку на плечо.

— Будьте осторожны, прошу вас.

Глава 21

Слободан сидел в такси и болтал по мобильному. Я нырнул в машину, захлопнул за собой дверь и сказал:

— К вокзалу Святого Георга. И побыстрее.

Продолжая говорить на своем каком-то шелестящем наречии, водитель тронул машину с места.

Мы прибыли на морской вокзал за десять минут до отхода парома. Я заплатил по счетчику и дал Слободану пять долларов сверху. При этом я мысленно напомнил себе представить миссис Мэйфилд отчет о транспортных расходах.

Рядом с вокзалом стоял фургон, торговавший мороженым, и в приступе ностальгии я купил сахарный рожок, посыпанный сверху фисташками.

Потом я взошел на паром, где по-прежнему не взимали плату за проезд, и поднялся на верхнюю, палубу. Через пять минут мы отчалили, взяв курс на Манхэттен.

Путешествие продолжалось двадцать пять минут. За то время я прокрутил в голове все, что знал об этом деле, а также то, чего не знал наверняка, о чем лишь догадывался. Нечего и говорить, что я не раз возвращался к вопросам, ответов на которые у меня не было и, возможно, никогда не будет.

Обычно, пытаясь решить какую-либо проблему, мы в равных долях используем информацию и интуицию. Все, что остается в сухом остатке, относится к сфере удачи. Когда мы проходили мимо статуи Свободы, я ощутил некоторый рост патриотического чувства и даже вспомнил о данной мною клятве защищать Конституцию Соединенных Штатов и демократические ценности. При этом, заметьте, я еще не был убежден, что причиной катастрофы рейса номер 800 стала атака иностранных террористов.

Правда, были еще люди — жертвы этой катастрофы, их родственники и любимые. Как детектив убойного отдела, я старался не примешивать к работе эмоции, но, к сожалению, это у меня далеко не всегда получалось. Эмоции, конечно, вещь хорошая — они по крайней мере обеспечивают мотивацию, но, если разобраться, далеко не всегда идут на пользу тебе лично и делу, которому ты служишь.

На мгновение я представил себе, что раскрыл это дело. (Говорят, если можешь представить себе, как выглядит успех, то он обязательно к тебе придет.) Перед моим мысленным взором промелькнули Кениг, Гриффит и мой непосредственный начальник из полицейского управления капитан Дэвид Стейн. Все они почтительно пожимали мне руку, в то время как остальные мои коллеги дружно аплодировали, время от времени издавая приветственные возгласы. Естественно, после всего этого я должен был получить приглашение на обед в Белый дом. Никак не меньше.

Увы, в действительности ничего подобного в случае, если бы мне даже удалось заставить начальство вновь открыть это дело, меня не ожидало. Честно говоря, мне даже думать не хотелось, что могло произойти на самом деле. Если разобраться, у этой медали была лишь оборотная сторона, а парадная и блестящая отсутствовала. Единственное, что я получал, ввязываясь в эту авантюру, — так это сомнительную возможность слегка потешить свое самолюбие и как-то заявить о себе миру.

Конечно, была еще и Кейт, которая на меня рассчитывала. А теперь давайте вспомним, сколько мужчин выворачивались наизнанку, чтобы произвести впечатление на женщину. Как минимум шесть миллиардов. Или даже больше.

Когда паром пришвартовался, я сошел на берег и поймал такси до бара «Дельмонико» на Бивер-стрит, неподалеку от морского вокзала.

Насколько мне известно, «Дельмонико» существует в этом городе уже лет сто пятьдесят, поэтому опасаться того, что он вдруг закрылся и миссис Мэйфилд осталась на улице, не приходилось. Поскольку заведение располагалось в деловом и финансовом центре города, его посещали по преимуществу парни с Уолл-стрит, а вот обитатели Федерал-Плаза, 26, туда практически не заглядывали. Мой выбор был продиктован еще и этой причиной.

Войдя внутрь, я сразу же направился к стойке, где миссис Мэйфилд вела беседу с двумя сексуально озабоченными типами, по виду финансовыми воротилами с Уолл-стрит, вклинился между ними и спросил Кейт: