Ангел - Михаил Иванов

этом, кроме себя?!), и, понимая, что прошлого не исправить, вынужден был смириться с потерей.

Это стоило определённых усилий – смириться. В результате Март стал крайне замкнут, общаясь с окружающими лишь по мере необходимости, а его чувство юмора превратилось в едкий сарказм. Он почти не улыбался, а если улыбка и появлялась на его лице, то лишь по мимической привычке или в качестве маски, потребной при соответствующем случае. Отстранённость и даже некоторое безразличие не только ко всему, что окружало его, но и к тому, без чего раньше не мыслил он свою жизнь, стало новой чертой молодого человека. Стоит ли удивляться? Часть личности, часть души, была потеряна безвозвратно, и об этой потере напоминал лишь шрам, невидимый внешне, но в корне изменивший характер.

Впрочем, сравнить, каким Март был до своего завершившегося неожиданной трагедией приключения и каким стал после, было некому, потому что домой, ко всем, кто знал его, он не вернулся.

8

Кто сказал, что время лечит? Оно просто позволяет стянуться краям раны, отнюдь не восстанавливая того, чего не в состоянии воскресить. В течение тех лет, что мотало странника по свету безо всякой цели и без малейшего интереса к происходившему вокруг, он привыкал к пустоте внутри.

Смирился ли Март окончательно, или обрёл новую цель – так или иначе, но что-то побудило его оставить хаос скитаний, и он появился в своём городе вновь.

…– Март, старина, ты ли это?! Тебя не было… Сколько? Года три? Ты пропал – ни слуха ни духа! И вот те нате!

Алек рассматривал Марта с восторгом и удивлением, будто оказался свидетелем чуда. Март улыбнулся.

– Для меня это тоже стало неожиданностью. Честно говоря, совсем недавно и в мыслях не было возвращаться. Но тем не менее я здесь.

– После того, как связь с тобой пропала, где тебя только не искали! Санни была так расстроена, что её папаше пришлось задействовать свои связи в Интерполе, лишь бы она хоть как-то в себя пришла!

– Обстоятельства неодолимой силы… – пожал плечами Март.

– Что, все три года?! Ты мог хотя бы написать! Мы тут не знали что и думать!

– Я потерял деньги и документы…

– Надо было обратиться в посольство!

– Знал бы ты, в какой дыре я очутился. А когда выбрался… Ну, не знаю как и сказать… Смысла возвращаться не нашёл. Наверное, так.

Алек увидел кого-то за спиной Марта и усиленно замахал руками. Март обернулся: двое парней и девушка выходили из дверей основного корпуса университета. Молодые люди заметили сигналы и, увлечённые беседой, не спеша направились к друзьям. Один из парней задержал рассеянный взгляд на Марте и будто упёрся в невидимую стену – остановился, потряс головой, до крайности удивлённый. Затем порывисто сказал что-то своим товарищам, и теперь они все вместе уставились на Марта во все глаза.

Девушка вдруг сорвалась с места, и Март глазом не успел моргнуть, как она уже была рядом, бросилась на шею, чмокнула в щёку, в другую.

– Господи, Март?! Мы думали, тебя уже нет в живых!

– Почти так оно и было, Санни! Почти… Ну, отпусти же, задушишь! – просипел Март, делая вид, что задыхается в объятиях. – Странствия меня не убили – ты решила исправить это упущение? – и рассмеялся, потирая освобождённую шею.

– Это я его нашёл! – гордо объявил Алек. – Представляешь, иду себе, и – батюшки-светы, привидение!

Подошли парни, осмотрели Марта с ног до головы и переглянулись.

– Скажи-ка, Кэс, – обратился один из них к другому, – мне кажется, или этот человек и правда похож на…

– На одного оболтуса по имени Марти, которого мы знали когда-то? Ты об этом, Пол? Ну… Пожалуй, можно уловить некоторое сходство…

– Верно, верно… Вот только наш Марти пропал где-то в горах: то ли растерзали дикие звери, то ли йети утащил к себе в пещеру…

– Да-да, чтобы сделать кресло-качалку из его костей! Припоминаю, ходили такие слухи!

Март усмехнулся:

– Разве можно доверять слухам? Ну какой уважающий себя снежный человек позарится на такой хлипкий строительный материал? Слишком жиденькая получилась бы конструкция!

Парни рассмеялись и уже не сдерживая чувств, будто два жизнерадостных пса, увидевших знакомую белку, загомонили наперебой:

– Куда ты запропастился?!

– А мы-то тут без тебя!..

– А ты-то что?!..

Негромкий девичий голос вплёлся в бурный поток радости хрустальной родниковой струйкой:

– Взгляд – другой совсем…

И поток замедлился, охладился тревогой:

– Да что с тобой случилось?! Ты выглядишь…

– Как в плену побывал, в самом деле!

– Я видел в документальном фильме: колонна военнопленных… Их лица…

– Да я сам едва узнал его, нашего Марти! – всплеснул руками Алек. – Поглядите-ка, братцы: отощал до невозможности – щепка, а не человек!

– Зато ты располнел! – усмехнулся Март.

– Не располнел – возмужал! И даже заматерел! – Алек гордо похлопал себя по заметно выступающему брюшку. – Да и ты, в общем, стал серьёзнее на вид. Хотя… весу тебе явно следует поднабрать!

– Я много путешествовал, работал… Выживал, одним словом. Не до жиру. А так, чтобы и вкалывать, и жирок копить… Не получится одной рукой выдоить сразу двух коз.

– Ну ты совсем одичал! «Козы»! – хохотнул Пол.

– Да вот… Вдруг всплыло в памяти…

– Глубинная мудрость горцев-козопасов?

– Вроде того.

– А ты к нам что, прямо с гор скатился?

– Не сразу. Последнее время я ходил на сухогрузе.

– Ого! Ты моряк?! – серые глаза Санни восхищённо уставились на Марта. – Как здорово! Я в детстве просто грезила морской романтикой! Прикрыв веки, я могла подолгу наблюдать, будто наяву: вот острые языки гюйсов облизывают небо, и шпили мачт пронзают каскады парусов – те наполнены ветром до упора, до треска – так, что хоть сейчас наперегонки с облаками! Вот лезвие форштевня с шумом вспарывает полотно океанской глади, выворачивая его наизнанку! Вот растрёпанные утренним бризом гребни волн, а над ними – птицы, как клочья сорванной пены! Я представляла тревожные стальные воды Антарктики с плавучими ледяными островами, и бирюзовые лагуны неизведанных тропических атоллов, и…

– Оверштаги, ванты, румбы и зюйд-весты! – с насмешливой ехидцей ввернул Алек.

– Ночной океан со светящимся, как Млечный Путь, планктоном!.. Южный крест!.. Дельфиний эскорт и стаи летучих рыб!.. – загалдели наперегонки Кэс и Пол вслед за Санни – будто ветры, всегда готовые к проказам, подхватили превращённые солнцем в бриллианты солёные морские брызги.

– Дух тропиков… тяжёлый и влажный, словно вдыхаешь медузу… – продавились сквозь радужные ореолы тяжеловесные и медленные, как вмёрзшие в наступающий ледник камни, слова Марта. – Миазмы прибрежных болот, недолеченная малярия и отёк лёгких от того, что нет сил подняться с койки даже по нужде…