Любовь в смертельной прогрессии - Наталья Фёдоровна Худякова

Глава 8

Войдя в приемную, я застал свою секретаршу за весьма странным занятием. Стоя у окна, она курила. Это меня крайне удивило. Еще ни разу не видел свою рыжую бестию курящей. К тому же прямо в приемной.

— Эй, с тобой все в порядке? — решил я продублировать слова старушки.

Катя выбросила сигарету в форточку и обернулась.

— Здравствуйте, Алексей Викторович, — хмуро произнесла она, окинув меня холодным взглядом.

— А что это ты делаешь? — я выразительно посмотрел на окно, в которое она только что бесцеремонно отправила свой окурок.

— Извините, больше не буду, — глухо произнесла она и с шумом отодвинула кресло. — Там людей было много, — жестом указала она на дверь, намекая, очевидно на то, что в коридоре курильщиков и без нее было выше крыши.

Она уселась за стол и начала активно имитировать бурную деятельность, выдвигая ящик за ящиком, заглядывая в свой блокнот. Секретарша явно выжидала, когда я оставлю ее в покое и уйду к себе в кабинет. У меня было всего лишь два варианта — заставить ее объяснить свою нервозность или все-таки оставить ее в покое. Я предпочел второе. Насильно мил не будешь, и вряд ли я выужу хоть каплю правды из нее в такой ситуации.

Я вошел к себе, плотно притворив дверь. Постоял, пожал плечами. Ну, могут у девушки быть свои причины для плохого настроения? — задал я себе вопрос. Конечно, могут. У любого человека бывают периоды, когда нет дела ни до кого и видеть не хочется тоже никого. И начальство здесь не исключение, а даже, я бы сказал, наоборот.

Разболелась голова, на душе было мерзко. Вызвал Катю.

— У нас есть таблетка от головы?

Она удивленно склонила голову и повторила за мной:

— Есть ли у нас таблетки от головы?

Нет, она определенно не в себе.

— Да, Катюша, солнце мое, — язвительно ответил я, — именно так я и спрашиваю: есть ли у нас эти чертовы таблетки от головы!

Екатерина Игоревна вспыхнула и тотчас скрылась за дверью. Через мгновение вновь появилась на пороге.

— Панадол устроит?

— Откуда я знаю? Давай сюда, — я нетерпеливо протянул руку.

Секретарша резво подбежала к столу и подала мне блистер.

— Вот, одну выпейте, остальные положите себе в стол, мало ли, понадобятся, — сказала она и налила в стакан воды из кувшина.

— Что-нибудь еще? — спросила Катя, уставившись куда-то поверх моей головы.

— Нет, — ответил я и попытался встретиться с ней взглядом. Но безуспешно. Она развернулась и ушла к себе.

Я набрал номер Подмазова и, дожидаясь соединения, забросил в рот таблетку.

— Подмазов, — вскоре раздалось из трубки.

— Это Соболев, — ответил я и сделал глоток из стакана.

— Что-то случилось, Алексей Викторович?

— Я по поводу той серой машины, что вас преследовала. Форд Фокус.

— Да. Вы вспомнили, чья она может быть? — в его голосе мне послышалась ирония и удивление. Хотя, возможно, у меня развился какой-то комплекс неполноценности, и на самом деле черной кошки нет в темной комнате.

Тем не менее, я тут же пожалел, что позвонил. И вообще, пожалел, что связался с ним. В очередной раз во мне шевельнулось чувство глубокого разочарования в этом человеке. Что ж такое…

— Нет, не вспомнил, — холодно парировал я. — Но эта машина дважды появлялась передо мной. Сегодня откровенно подрезала меня на дороге. Хорошо, обошлось без столкновения.

— Номер?

— Номера не было. Заднего точно не было.

— Понятно, — задумчиво протянул сыщик.

Я уже хотел отключиться, как Подмазов заговорил вновь.

— Знаете, я считаю это хороший знак, — как-то мягко произнес он и опять замолчал. — Вас пугают, — вскоре продолжил он. — Не более того. Хотели бы устроить аварию — устроили бы, хотели бы взорвать… сами понимаете.

— Не очень, если честно.

— Как вам объяснить… А, кстати, что вы делали сегодня утром, где были, когда появилась эта машина?

— Я? Встречался с вдовой Петренко.

Я решил не врать. Хотя бы частично. По красноречивому молчанию на том конце трубки я понял, что надо как-то объяснить свой визит.

— Понимаете, было бы с моей стороны не очень прилично избегать встречи с ней. В конце концов, элементарное соболезнование я должен выразить?

— Конечно, должны. О чем еще говорили?

— Да так, ни о чем. Я ведь последний, с кем говорил Серега. К тому же мы однокашники.

— Ну, собственно, вот вам и ответ. Вы ходите там, где горячо. Поэтому вас и пугают, отгоняют.

— От чего? От кого? Почему Петренко, мертвый к тому же — это горячо? Ведь, если бы Лариса что-то такое знала, то следователи уже давно об этом в курсе. Уж никак не я.

— Это вовсе не обязательно. Человеческая память удивительная штука. Какие-то мелочи всплывают в самый неожиданный момент. То, что казалось незначительным и не стало известно полиции, в какой-то момент может появиться в разговоре с вами. К примеру.

Да уж, подумалось мне, не такой ты, пинкертон, и простой.

— Серега, как оказалось при вскрытии, был серьезно болен. Вроде даже безнадежно, — решил я выложить последний козырь. Я понимал, что самому мне этот ребус все равно не разгадать.

— Вот как, — безучастно сказал он, словно вновь закрывшись в своей раковине, куда нет доступа посторонним. — Я вам посоветую одно: во-первых, не поддаваться панике, потому что паника может спровоцировать вас на глупые поступки, очень опасные, а во-вторых — ставьте меня в известность обо всех своих маневрах, даже если они такие невинные как сегодня. Договорились?

— Да, Никита Романович.

Подмазов отключился. Вот и поговорили. Ни напугал, ни поддержал. Само собой, что ему хотелось быть в курсе всех моих телодвижений. Насчет Серегиной болезни тоже никакой реакции. Я сидел, зажав телефон в руках, разглядывал причудливый узор дерева на столешнице, пытался увидеть себя и свои поступки со стороны. Сейчас я остро чувствовал нехватку поддержки родных, близких мне людей — родителей, других каких-то родственников, в общем, клана что ли. Есть такие счастливчики, вокруг которых роем вьются родственники. Кому-то это кажется утомительным, а как по мне — это здорово. У меня есть Алина. Только это единственное дорогое мне существо нуждается в моей защите, а я единственный мужчина, который должен ее оберегать. Вот это меня и пугало, потому что защитник из меня по сути никакой. Сам бегаю от невидимых, но реально существующих врагов.

В