Последнее правило - Джоди Пиколт

Я не могу привести Джейкоба в комнату для допросов, потому что там ожидает Марк Макгуайр. Я оставил его под присмотром сержанта, который в настоящее время отрабатывает положенные полгода, чтобы решить, хочет он сдавать экзамены и стать детективом или нет. Я не могу отпустить Марка, пока не буду на сто процентов уверен, что у меня появился новый подозреваемый.

Поэтому я провожаю Джейкоба к себе в кабинет размером со шкаф. Зато в нем повсюду громоздятся ящики с делами, а на пробковой плите за моей головой пришпилены несколько снимков с места преступления — все это должно добавить адреналина в его кровь.

— Хочешь колы? Воды? — спрашиваю я и указываю на единственное свободное в комнате кресло.

— Я не хочу пить, — говорит Джейкоб. — Однако не против перекусить.

Я шарю в ящиках письменного стола в поисках завалявшихся конфет: если я чему и научился на этой работе, так это тому, что когда все, похоже, летит в тартарары, пачка «Твизлерз» может круто повернуть дело. Я бросаю Джейкобу конфеты из своих запасов, оставшихся после минувшего Хеллоуина, но он хмурится.

— Они с глютеном.

— А это плохо?

— А «Скиттлз» нет?

Не могу поверить, что мы выбираем сорт конфет, но снова шарю в столе и нахожу пакетик «Скиттлз».

— Сладкое! — произносит Джейкоб, отрывает уголок и подносит пакет ко рту.

Я откидываюсь в кресле.

— Ты не против, если я буду записывать нашу беседу? В таком случае можно будет распечатать ее на компьютере — на тот случай, если нас посетят удивительные озарения.

— Разумеется, если это поможет.

— Обязательно, — заверяю я и нажимаю кнопку на магнитофоне. — Как ты понял, что тот человек умер от переохлаждения?

— Легко. На его руках не было следов борьбы — повсюду была кровь, но не было явной травмы. И, конечно же, его выдало то, что он был в одном белье.

Я качаю головой.

— Благодаря тебе я в глазах судмедэксперта выглядел настоящим гением, — признаюсь я.

— О каком самом немыслимом преступлении вам приходилось слышать?

Я на секунду задумываюсь.

— Молодой парень решает свести счеты с жизнью и спрыгивает с крыши здания, но пролетает перед открытым окном именно в тот момент, когда в этой комнате стреляют и пуля летит прямо в окно.

Джейкоб ухмыляется.

— Это из разряда легенд. В девяносто шестом году «Вашингтон пост» развеяла этот миф: бывший президент американской Академии судебных исследований упоминал об этом в своей речи, желая проиллюстрировать юридические сложности при проведении судебной экспертизы. Тем не менее пример отличный.

— А тебе?

— Убийца Глазное яблоко из Техаса. Чарлз Олбрайт, учитель естественных наук, убивал проституток и хирургическим путем извлекал у них в качестве трофеев глазные яблоки. — Джейкоб поджал губы. — Наверное, именно поэтому я всегда недолюбливал своего учителя биологии.

— Вокруг много людей, на которых никогда не подумаешь, что они убийцы, — говорю я, внимательно следя за реакцией Джейкоба. — А ты как считаешь?

Всего лишь на долю секунды его лицо омрачает тень.

— Вам лучше знать, — отвечает он.

— Джейкоб, я нахожусь в несколько затруднительном положении. Мне нужна твоя ясная голова, чтобы разобраться в одном деле.

— Деле Джесс, — констатирует он.

— Да. Сложность в том, что вы были знакомы. Поэтому если мы будем вести откровенный разговор, то ты будешь вынужден отказаться от своего права не давать показания. Ты понимаешь, о чем я говорю?

Он кивает и начинает цитировать «права Миранды»:

— У меня есть право хранить молчание. Все, что я скажу, может быть использовано против меня в суде. Я имею право на допрос в присутствии своего адвоката. Если я не в состоянии сам оплатить услуги адвоката, адвокат будет назначен мне судом…

— Совершенно верно, — бормочу я. — У меня есть экземпляр со всеми перечисленными правами. Если ты поставишь здесь свою фамилию, а внизу подпись, я смогу доказать начальству, что ты не просто их помнишь, но и понимаешь, что они означают.

Джейкоб берет ручку и поспешно ставит фамилию на документе, который я заранее подготовил.

— Теперь мы можем разговаривать? — интересуется он. — Что вы обнаружили?

— Рюкзак ничего не дал.

— Ни одного отпечатка?

— Лишь те, что принадлежат самой Джесс, — говорю я. — Кое-что интересное обнаружили в доме — разрезана противомоскитная сетка и взломано окно.

— Думаете, преступник пробрался через окно?

— Нет, потому что дверь была не заперта. Однако мы все-таки обнаружили след от ботинка под окном. Он идентичен следам от ботинок приятеля Джесс.

— Когда-то показывали отличную серию «Блюстителей порядка», когда посторонние следы были обнаружены лишь после того, как выпал снег. — Джейкоб замолкает, переваривая информацию. — Значит, Марк убивает Джесс, потом пытается все представить таким образом, что кто-то вломился в дом. Порезал сетку, перевернул стулья, разбросал почту и компакт-диски?

— Что-то в этом роде. — Я смотрю на его руки: как и на руках Макгуайра, никаких повреждений. — Что скажешь? Трудно изменить место совершения преступления, чтобы пустить полицию по ложному следу?

Ответить он не успевает, звонит мой телефон. Узнаю номер: на проводе Бэзил, который поехал с судмедэкспертом в клинику.

— Извини, я на минутку, — говорю я Джейкобу и выхожу в коридор, не забывая плотно закрыть за собой дверь. Потом говорю в трубку: — Что нового?

— Помимо ссадин на спине и ушибов на шее и предплечье, есть еще в окологлазничной области…

— Бэзил, говори простым языком.

— Синяки под глазами, — отвечает он. — У нее сломан нос и трещина в черепе. Причина смерти — субдуральная гематома.

Я пытаюсь представить, как Джейкоб Хант наносит правой рукой Джесс Огилви удар такой силы, что у нее раскалывается голова.

— Отлично. Спасибо.

— Это еще не все, — продолжает Бэзил. — Белье надето наизнанку, но следов насилия не обнаружено. Лицо чисто вымыто, но вдоль линии роста волос обнаружены следы крови. И выбитый зуб! Мы нашли его.

— Где?

— Завернутый в туалетную бумагу, он лежал в переднем кармане ее спортивных штанов, — отвечает Безил. — Преступник не бросил Джесс Огилви просто так, он позаботился о ней.

Я нажимаю отбой и тут же вспоминаю о Саше, у которой всего месяц назад выпал зуб, когда она ночевала у меня. Мы завернули его в салфетку и положили в конверт, адресованный Зубной Фее, чтобы она обменяла его на денежку. Естественно, мне пришлось позвонить бывшей жене и узнать, почем нынче зубы. Пять долларов. Только представьте себе, весь мой рот стоит 160 долларов. После того как Саша заснула, я обменял конверт на новую хрустящую банкноту с изображением президента Линкольна, а потом стоял и думал, что теперь делать с детским зубом. Я представлял себе, как у Зубной Феи стоят пустые стеклянные лампы-сосуды, в которых хранят ракушки. Только у нее там должны храниться крошечные детские клыки. Поскольку я не сторонник подобных декоративных штучек, то решил просто выбросить чертов зуб, но в последний момент передумал. В заклеенном конверте лежит детство моей дочери. Сколько еще раз мне доведется подержать в руках частичку ее жизни?

Неужели Джейкоб Хант испытывал похожие чувства, когда держал зуб Джесс?

Глубокий вдох — и я возвращаюсь в свой кабинет. Хватит миндальничать.

— Ты когда-нибудь присутствовал при вскрытии, Джейкоб?

— Нет.

Я усаживаюсь за свой письменный стол.

— Первое, что делает судмедэксперт, — это берет огромную иглу и втыкает в глазное яблоко, чтобы вытащить стекловидное тело. Если провести токсикологический анализ, можно увидеть, какие вещества присутствовали в организме жертвы на момент смерти.

— Какого рода токсикологический анализ? — интересуется Джейкоб, даже не моргнув при описании этой чудовищной картины. — Алкоголь? Лекарства, отпускаемые по рецепту? Или наркотики?

— Потом судмедэксперт делает на теле У-образный надрез и раздвигает кожу. Потом распиливает грудную клетку, чтобы открыть ее, как крышку у чайника, и начинает доставать органы, один за другим… взвешивать… разрезать на части, чтобы исследовать под микроскопом.

— «Однажды меня попытался опросить агент по переписи населения. Я съел его печень с бобами и хорошим кьянти».

— Потом судмедэксперт берет пилу и отпиливает верхнюю часть черепа, с помощью стамески вскрывает черепную коробку. Лезет внутрь и достает мозг. Знаешь, какой звук издает мозг, когда его достают из черепной коробки, Джейкоб? — Я имитирую звук ломаемой печати.

— Потом его взвешивают, верно? — интересуется Джейкоб. — В среднем мозг человека весит около килограмма, но самый тяжелый известный науке мозг весил две тысячи восемьсот пятьдесят граммов.