Японские каникулы - Мила Гоул

Тогда мать подруги стала спрашивать что-то по японски, но единственное, что я смогла понять, это имя Азуми. Я догадалась, что, скорее всего, она хочет узнать, где ее дочь.

Я развела руками, пытаясь объяснить жестами, что не понимаю ее. Тогда женщина схватила меня за плечи, стала трясти и срывающимся голосом кричать на японском, пытаясь добиться от меня ответа. На крики начали сбегаться соседи. Собралась целая толпа. К счастью, среди них оказались те, кто понимал по-английски, женщина лет 35, вызвалась переводить мои слова.

– Расскажи, что случилось, где все остальные? – спросила она меня.

И тогда я, сбиваясь, принялась рассказывать о том, что произошло этой ужасной ночью. Женщина попутно переводила мои слова. Потом я достала из рюкзака документы ребят и их телефоны. Увидев это мать Азуми закричала и упала.

Последнее, что я помню – как меня повалили на землю. Они не поверили мне. Подумали, что это я убила их детей. Сейчас я нахожусь в психиатрической больнице и буду здесь, пока ведется следствие. Никто не верит мне, никто. А я лежу в одиночной палате и боюсь заснуть, чтобы во сне не увидеть все то, что произошло.