Лучший полицейский детектив - Молодых Вадим

Получив для изучения раритет и глядя только на него, буквально физически ощущая магическую сакральность изложенного в нем знания, испытывая головокружение от возможности глазами прикоснуться к нему и даже мозгом впитать его, Антон Малой однажды машинально уселся на первое попавшееся в читальном зале свободное место. Осторожно положил перед собой том. Погладил его. И собирался уже было открыть, как услышал рядом:

— Привет. А ты осмелел, как видно…

Антон вздрогнул от неожиданности, ведь никого же не существовало. И тут на тебе… Приземлился с небес. Повернулся на голос. И мгновенно забыл обо всём. И о томе с великим опытом предков — тоже. Оказалось, что Малой, не глядя, уселся рядом со своей желанно-ненавидимой… или ненавидимо-желанной красавицей. Той самой — задорной и весёлой — громче всех хохотавшей над ним, убегавшим от их ватаги в подъезд.

— Меня зовут Диана, — красавица удовлетворённо улыбалась от произведённого эффекта. — Я знаю, ты — Антон. Да ты рот-то прикрой, ха-ха, неприлично же. Библиотека все-таки… А ты уже на весь университет прославился своими успехами и сидишь, разинув рот. Не вяжется с твоей репутацией…

— Диана значит «божественная»… — смог пробормотать Малой. Во рту была пустыня.

— Да. Родители ничего оригинальнее не придумали кроме этого вычурного имени.

— Почему же вычурного? Красиво: Ди-а-на… — он хрипел и сипел.

— Нравится? Мне тоже деваться некуда. Хотя для простоты можешь звать меня просто Дина.

Тут к ним с упрёком на лице повернулся впереди сидящий «гранитогрыз». Пришлось замолчать и уткнуться в свои книги. Но для Антона великое знание, законсервированное когда-то на страницах раритетного тома, стало невозможным к восприятию, словно оно расконцентрировалось после открытия книги, как мгновенно расходящийся в атмосфере распечатанный из консервной банки воздух. Он механически привычно глазами бегал по строчкам, но чтобы что-то уловить… Какое там! Он висками чувствовал свой бешеный пульс. Он был так напряжён, что близок к обмороку. Антон не знал, что делать, что говорить хотя бы шёпотом. Он только чувствовал, что надо бы что-то говорить. Он знал, что надо при этом смотреть ей прямо в глаза… Ну если не смотреть, то хотя бы заглядывать. Избавляться тем самым от своего глубочайшего смущения и приводить в смущение её. Он это знал по художественно расписанным и прочитанным теориям обольщения, но практически не мог управлять своими ощущениями. Просто сидел и тупо смотрел в книгу. Дина отвлеклась от своего конспекта и взглянула на него:

— О-о-о, юноша, как все серьёзно, — с искренним участием в голосе прошептала она, склонившись к самому его уху, отчего Антон пронзительно ощутил её запахи: духи, ягодную жвачку во рту, утренний шампунь в волосах и даже — о, господи! — запах её кожи. В висках застучало ещё сильнее. — Давай-ка, Антон, прервёмся. Пойдём покурим. Заодно проветришься, а то на тебе лица нет.

— Пойдём… Только… Я не курю…

— Так подышишь. Познакомимся хоть, соседство обязывает.

Стоя рядом с «божественной», кое-как смог вернуть книгу удивлённой библиотекарше. Смог даже прошептать, что ненадолго, мол, и еще вернётся. На деревянных, негнущихся ногах пошёл вслед за девушкой. Она, конечно же, по своему женскому обыкновению понимая, что молодой человек покорён, в походке перед его глазами еще кокетливо качнула бёдрами. Антон был окончательно убит. Он чувствовал себя маленькой собачонкой, которую красавица ведёт на невидимом поводке. Он ничего не мог с собой поделать. Он просто шёл за ней. В висках бешено — тук-тук-тук-тук…

Во дворе Диана уселась на скамейку, закинула ногу на ногу и посмотрела на Антона:

— Садись. Чего стоишь-то?

— С-спасибо…

Сел. Спина ровная. Диана усмехнулась:

— Да расслабься ты. Это уже даже не смешно…

Она залезла в свою сумочку, достала пачку тонких сигарет, прилепила к пачке жвачку и продолжила одной рукой рыться в сумочке. Бормотала ругательства. Антон, как заворожённый, смотрел на пожёванный бесформенный кусочек, прилепленный к целлофану на пачке. Для него этот кусочек своей святостью был подобен церковному воску. Если бы она в капризе велела ему проглотить его — он бы проглотил. Он бы с благоговением проглотил бы даже кусок пластилина. Или глины. Если бы только она его об этом попросила!

— Слушай, Антон, будь другом. Прикури у кого-нибудь. А то я зажигалку не могу найти. Самой неудобно как-то… Мужчина рядом, а я хожу, спички стреляю…

Она достала из пачки сигарету и дала ему. Антон неумело воткнул ее в рот и с готовностью кинулся к другим лавочкам с людьми. Вот уж пёс так пёс! Попросила бы тапочки в зубах принести — с других бы снял, а принёс.

Раскуривая сигарету для Дианы, Антон кайфовал. Ему был по фигу ментоловый вкус её дыма — он бы кайфовал, даже прикуривая бамбук. Это была ЕЁ сигарета. Он мог ЕЙ хоть как-то помочь. Вот оно — счастье! Когда вернулся и вручил, то с горечью отметил, как она пальчиками аккуратно вытерла фильтр и только потом со смаком затянулась.

— Чё молчишь-то? Скажи что-нибудь. Спроси…

— А чё спросить-то?

— Вот странный. Спроси, на каком я факультете?

— Н-на каком ты… вы факультете?

— О-о-ох-х. Ты… Вы… Говори за мной: Дина, на каком ты учишься факультете. Вопросительная интонация.

Антон мало-помалу брал себя в руки:

— Так на каком же?

— Филология, конечно. Самый женский факультет. Скажи теперь: а почему-то я тебя раньше здесь не встречал.

— Действительно. Уж сколько месяцев прошло…

— Так мы с тобой, Антоша, разными коридорами… Да чего там!.. разными дорогами ходим. Ты-то, поди, из библиотеки не вылезаешь. А я первый раз там была. Хвост висит. До сих пор не сдала.

— Двоечница что ли?

— Ага. И по поведению «неуд», — Диана весело смотрела и даже подмигнула. — Что, отличник, не гожусь я в подруги? Ха-ха-ха. Даже знакомства со мной, наверное, водить не надо. Вдруг испорчу парникового мальчика-ботаника…

Диана, глядя в глупое выражение лица Антона, невольно весело расхохоталась. Даже закашлялась дымом.

— Кхе-кхе-кхе… Чё сидишь? По-хло-кха-пай по спине.

Для Антона это было за счастье. Он не похлопал — он погладил. Аж в глазах потемнело, а в голове помутилось.

— Ладно. Пошли обратно. Ты, вроде, оклемался. Нравлюсь так, что ли?

— Да, — уверенно, наконец, и твердо сказал Малой и сам себе понравился. — Очень. И давно уже.

Девушка игриво улыбалась:

— Так ты ж меня не знаешь совсем…

— Может поэтому и нравишься.

Антон на последней фразе стал настолько твердым, настолько уверенно посмотрел Диане в глаза, что она даже испугалась от неожиданности. Антон это заметил и развил атаку:

— Дай свой телефон. Позвоню как-нибудь.

— Зачем?

— Двойки помогу исправить.

Диана улыбнулась и записала свой телефон на той самой сигаретной пачке, оказавшейся уже пустой.

Глава 18

— Малой! А тебе не кажется, что при такой фамилии тебя становится слишком много?! — это был тот самый Полковник — начальник отдела полиции, получивший сводку «по территориальности» и увидевший там в числе фигурантов странного ДТП со смертельным исходом знакомую беспокойную фамилию. — Коллега, я его заберу для разбирательства?

Это был даже не вопрос, а утверждение… Но подчёркнуто уважительное обращение «коллега», прозвучавшее корпоративно-доверительным тоном и ласково влетевшее в уши молоденького офицера, должно было того не напрячь, а наоборот — расположить дознавателя на «великодушное» согласие. Однако:

— Так точно, тэрищ полковник… Но тут есть один нюанс.

— Какой ещё нюанс? — доверие и уважение, кои, по мнению старшего по званию, и так были необязательны и даже вредны — «летёха вон, сразу оборзел!» — мгновенно сменились раздражением, пока только как от укуса комара. — Потрудитесь объяснить.