Не навреди ему - Джек Джордан

Я беру расческу и провожу ею по мокрым волосам, пока кожа на голове не кажется горячей, чувствуя, как вдоль позвоночника течет слабый поток воды. Острые зубья расчески дают мне хоть что-то почувствовать в тумане травы, которую я курила вчера. Он по-прежнему со мной, сознание как будто не успевает за происходящим. Мне требуется несколько секунд, чтобы понять, что у меня звонит телефон. Я беру его с кровати и машинально отвечаю.

– Вот как, – говорит Сэнди. – Значит, ты все-таки жива.

Блин.

Я закрываю глаза, молча себя проклиная.

– Марго? Я слышу, как ты дышишь…

– Привет, Сэнди. Как дела?

У нее вырывается сухой смешок.

– Ты, наверное, догадываешься как, Марго.

Я пытаюсь тянуть время и придумать, как выкрутиться, вытягивая из расчески застрявшие между зубьев волосы. Ее понтовое произношение и высокомерный тон выдают принадлежность к привилегированному классу. Она никогда не станет входить в мое положение, что бы я ни сказала.

– Извини, что не отвечала на звонки, так много было работы…

– Честно, Марго, я не в настроении слушать очередную твою историю, так что давай не будем отнимать друг у друга время.

Никаких задержек. Ни единого шанса. Я думала, у нее еще есть запас терпения, прежде чем она перейдет к решительным действиям, но по ее тону я слышу, что переоценила ее. У меня учащается пульс.

– Я отдам тебе деньги за эти пару месяцев, обещаю.

– За три месяца, и твои обещания мало чего стоят, правда? Я понимаю, что у тебя непростая ситуация, что партнер от тебя ушел и все такое, но я больше не могу отвечать за твои личные проблемы. Я теряю доход.

Она вздыхает на другом конце, как будто ей с трудом дается то, что она должна сказать. Я не верю этому ни на секунду.

– У тебя есть время до воскресенья, чтобы отправить мне эти деньги. Если я не увижу их у себя на счету, я меняю замки.

Я чувствую тошноту. Она никогда раньше не была такой категоричной. Не то чтобы она никогда больше не увидит своих денег; раньше я всегда отдавала, если была должна. Но это было тогда, когда моя кредитная история выглядела чуть приличнее и я могла взять очередной заем, чтобы покрыть предыдущий, или продать еще что-то из вещей Дэна. Теперь весь мой заработок пожирают кредит и долги, а квартира пуста. Мне не на что рассчитывать, даже у Сэнди лопнуло терпение.

– Я достану деньги, – говорю я.

– Уж постарайся.

Она отключается, и моя рука безвольно повисает, а телефон падает экраном вниз на кровать.

Я встаю с пола и бреду из спальни в гостиную, совершенно пустую, если не считать моих воспоминаний о лучших временах. Мне стоит всего лишь оглядеться, чтобы увидеть материальное воплощение того, во что превратилась моя жизнь. Каждый раз, когда я переступаю порог, у меня разбивается сердце.

Ненавижу это место. Но мне больше некуда пойти.

Я захожу в раздевалку и прислушиваюсь к признакам жизни: шагам, вздохам, шуршанию униформы, которую натягивают на тело уставшие руки. Но слышно только мое собственное лихорадочное дыхание. Страх, что меня выкорчуют из собственной квартиры, схватил меня за горло.

– Привет! – кричу я.

Никто не отвечает.

Я быстро обхожу раздевалку, проверяя каждый ряд между шкафчиками. Убедившись, что я одна, достаю телефон и приступаю к работе. Открываю заметки, где записаны все известные мне коды. Такие умные люди, а ведут себя ужасно глупо. За прошедшие недели ни одна из них не поменяла код. Я знаю не все коды, только тех, к кому я могла подойти достаточно близко, чтобы увидеть, как они открывают и закрывают шкафчики, но даже если бы я могла взломать каждый замок, то этого все равно было бы недостаточно, чтобы расплатиться с Сэнди. Может быть, если я отдам какую-то часть, она даст мне время, чтобы собрать остальное.

Я должна сделать хоть что-то.

Я начинаю со шкафчика Карин, выгребаю все деньги из сумки, телефон, достаю из ботинка дизайнерские часы. От отчаяния я потеряла осторожность и сгребаю вещи, которые никогда раньше не рискнула бы взять. Каждый раз, когда начинаю думать рационально, я трясу головой, чтобы перемолоть мысли в пыль.

Забираю золотой браслет и наличные Бэт, до последней монетки, и засовываю все, что нашла, в свою бездонную сумку – ручки уже начинают врезаться мне в запястье. Я едва успеваю обчистить сумку Белинды и забрать запас ее сигарет, как слышу, что за моей спиной поворачивается ручка двери. Я захлопываю дверцу ее шкафчика и открываю свой, запихивая внутрь сумку, которая гремит, как копилка.

– Привет, дорогая, – говорит Вэл, стягивая с себя пальто.

– Привет.

Я не решаюсь обернуться, потому что щеки у меня пылают. Достаю униформу и швыряю на скамейку.

– Слышала? Одна наша пациентка судится с больницей.

Натягиваю через голову футболку, пытаясь дышать глубже. От каждого горячего выдоха щеки у меня багровеют еще сильнее.

– Очевидно, мы потеряли ее дорогущее обручальное кольцо. Стоит пятьдесят штук.

Я замираю, не успев до конца надеть майку. Прохладный воздух покалывает мне живот. Я рывком натягиваю майку до конца и поворачиваюсь к ней. Щеки у меня горячие, как сковородка, из пучка выбились волосы.

– Пятьдесят?

– Так мне сказали, – говорит Вэл через плечо, размазывая крем по рукам. Не знаю, что там за ароматизатор, но я чувствую этот цветочный запах даже отсюда, он застревает у меня в горле. Меня начинает мутить, и я хватаюсь за край своего шкафчика, чтобы удержаться на ногах.

Я продала за жалкую тысячу кольцо, которое стоит пятьдесят штук.

– Правление сходит с ума, – говорит Вэл, сбрасывая ботинки. – Жаль дурака, который потерял кольцо.

– Да, жаль, – бормочу я.

Вэл продолжает что-то говорить, но я не слушаю. Обычно я выкручиваюсь из любой ситуации. Язык хорошо подвешен, как говорила ма. Но на этот раз я слишком глубоко увязла. У меня ощущение, что последствия моих поступков сжимают вокруг меня кольцо.

Я надеваю униформу, охая и ахая тому, что говорит Вэл, и чувствую, что нервы затягиваются петлей у меня на шее.

Должно случиться что-то плохое, чует мое сердце.

Анна

Остается один час

Суббота, 6 апреля 2019 года, 08:59

Я останавливаюсь перед двойными дверями, ведущими в частное отделение.

Пришло время встретиться с пациентом.

Я бессчетное количество раз была в этом отделении, но никогда раньше не застывала в нерешительности перед дверями. Я никогда прежде не замечала сколов и царапин от тележек на стенах, эту длинную тонкую трещину на стекле слева.

Приехав в больницу, я час повторяла про себя детали плана и накручивала круги по охраняемым коридорам вокруг отделения, чтобы понять, сколько охраннику потребуется времени на один круг. Сначала я ходила в собственном ритме, потом попыталась представить, как ходит мужчина, делая шаг шире, потом пробовала идти с разной скоростью. В среднем получалось минута