Проклятый город. Однажды случится ужасное... - Лоран Ботти

Одри покусала губы. Перспектива снова увидеться с Ле Гарреком ей скорее нравилась, но вот знакомство с женой Антуана — скорее нет.

— Но ты ведь пришла не за этим? — директор лицея посмотрел на Одри. — Что-то срочное?

Она села напротив него и коротко произнесла:

— Бастиан Моро.

Антуан растерянно моргнул. Одри догадалась, что ему не слишком приятно было услышать это имя.

— Бастиан… как?

— Моро. Один из моих учеников-пятиклассников.

— И какие с ним проблемы?

— Никаких проблем. Просто я хотела узнать, почему ты его зачислил. На приказе — только твоя подпись, больше ничьих нет. То есть он не проходил приемную комиссию.

— А! Да, конечно. Бастиан Моро…

Директор лицея взял ручку и принялся вертеть ее в руках, с улыбкой глядя на Одри. Типично мужской жест… Бастиан несколько часов назад делал то же самое.

— А почему ты им интересуешься?

Это был уместный вопрос. С какой стати обычная преподавательница требует от директора лицея отчета, почему он решил принять того или иного ученика?

— Мне кажется. Бастиан одаренный ученик, — ответила она. — Очень одаренный. Я решила посмотреть его личное дело и тогда обнаружила эту… странность.

— Я тоже считаю, что он способный ученик.

— Как ты об этом узнал?

Антуан Рошфор вздохнул.

— О, это долгая история… личная. Точнее, частная, — добавил он, взглянув прямо в глаза Одри. — Словом, у меня была возможность в этом убедиться. Поэтому я его и принял.

Одри кивнула. Фактически это означало конец разговора. И в то же время служило подтверждением ее догадок: что-то тут не так. Что-то, связанное с ее учеником.

Она решила пока больше не задавать вопросов, хотя их было много. Был ли Рошфор другом родителей Бастиана Моро? Если да, то насколько близким? Так или иначе, его нынешнее поведение ей абсолютно не нравилась: он слишком явно занял оборону. Это было совершенно необъяснимо: конечно, Антуан нарушил правила приема в лицей, но ведь, в конце концов… это же был его лицей! Рошфор был не только директором этого учебного заведения, но и мужем его единственной акционерки! Он мог менять или нарушать любые правила, как ему вздумается.

И откуда этот холодный взгляд, словно говорящий: «Разговор окончен, больше не вмешивайся в это дело»?

— Да, понимаю, — сказала Одри, вставая. Затем подошла к окну и выглянула во двор.

Он почти опустел — перемена уже заканчивалась. Это была одна из двух больших перемен по двадцать минут — утром и в середине дня.

Рошфор тоже встал из-за стола — Одри слышала это, но не обернулась. Он приблизился и обнял ее.

— Что-то не так, Одри? Ты сегодня сама не своя. В чем причина?

Она молча пожала плечами. Что ему ответить? «В моем сыне»? «В тумане»? «В кошмарах моего ученика»?

— Тебе здесь не нравится? — продолжал он задавать вопросы. — Или… что-то другое?

Последние слова Рошфор произнес после некоторого колебания. «Что-то другое»… Без сомнения, это означало сложности, которые могли возникнуть в ходе романа между женатым директором лицея и одной из преподавательниц.

Одри ощущала на шее его горячее дыхание, в котором слышался легкий запах ментола. Интересно, мельком подумала она, можно ли увидеть нас со двора?

Но, в общем-то, ей было на это наплевать. Все уже и так знали, не правда ли?

Это была плохая идея с самого начала. Один из тех неверных шагов, совершив которые, Одри уже несколько раз оступалась на своем жизненном пути. До Антуана у нее были и другие связи, более серьезные. Жос, например. По сравнению с ним Рошфор вообще ничего не значил: просто дурацкая ловушка, которую она сама себе поставила. Когда она узнала, что Жос переезжает в Бургундию, то в панике вообразила, что теряет сына навсегда. Поэтому она и начала свою игру с целью получить место в лицее «Сент-Экзюпери». (Вообще за один только этот год в ней неожиданно раскрылись недюжинные способности к обману.) Поговорив с Рошфором по телефону, она по низкому бархатному голосу и медленному рокочущему смеху быстро угадала в нем соблазнителя и избрала соответствующее оружие для собеседования: платье в стиле «Основной инстинкт». О, ничего особенно вызывающего: дизайнерское бежевое платье, короткое, но не совсем мини, слегка декольтированное, но с закрытыми плечами, позволяющее видеть ее шелковистую кожу, слегка загоревшую в солярии, и стройные ноги, не терявшие хорошей формы благодаря постоянным гимнастическим упражнениям. Но все же это было рискованно: на официальном сайте лицея имени Сент-Экзюпери, наеденном ею в Интернете, учебное заведение Лавилль-Сен-Жур представало во всей своей красе и классической строгости — напоминая одновременно американский университет и частный английский колледж. Однако Одри положилась на свою интуицию, и та ее не подвела: риск оправдался.

Без всякого удивления она замечала взгляды, которые бросал на нее Рошфор во время собеседования и последующих собраний преподавательского состава, — и в конце концов без всякой страсти легла с ним в постель. Потому что она была женщиной, обладавшей здоровой сексуальностью и до появления Жоса довольно свободно вступала в связи с мужчинами. Потому что Рошфор был соблазнителен, и от него исходило обаяние мужской силы. То, что он был женат, в данном случае было скорее преимуществом: их роман изначально не имел будущего — так, короткая интрижка привыкшего к легким победам соблазнителя, скучающего в провинциальном городке, погруженном в сонную летнюю жару.

Однако Одри понимала, что слишком быстро обрывать эту связь все же не стоит: ей нужен был мужчина в постели, хотя и не в жизни. Во всяком случае, не такой бабник, как директор «Сент-Экзюпери». И уж конечно — не ее патрон.

— Посмотри, — неожиданно произнес он у нее за спиной. — Что ты видишь?

Одри снова испытала ощущение дежавю. Она знала, о чем он сейчас думает: «Я люблю это место. Я провел здесь все свои школьные годы и был счастлив…» Вот что он хотел ей сказать. «И ты тоже полюбишь „Сент-Экзюпери“… как можно его не любить?»

Она рассеянно проводила взглядом тонкий луч солнца, пробившийся сквозь тучи, словно золотая стрела, и вдруг увидела внизу знакомую фигурку, казавшуюся очень ярко освещенной по сравнению со всем остальным.

— Бастиана Моро, — ответила она и тут же почувствовала, как напрягся Антуан за ее спиной.

— Что?

— Ты спросил, что я вижу, и я отвечаю: Бастиана Моро, — повторила Одри. — Вон там, — добавила она, указывая на мальчика в белом свитере, сидевшего на скамейке возле небольшого фонтана.

Внезапно она осознала как нечто совершенно очевидное: помогая этому мальчику, она помогает себе. Своими темными глазами и волосами цвета воронова крыла он напомнил ей Давида, ее собственного сына. Ребенка, которого расставшиеся родители (точнее, любящая мать и бесчувственный подонок, который лишь хочет ее помучить) тянут каждый в свою сторону. Ребенок, который впоследствии, возможно, захочет убежать от этой реальности, вместо того чтобы принять свою участь такой как есть. Может быть, он пристрастится к наркотикам или тоже начнет видеть кошмары по ночам — из-за долгих лет постоянных метаний между отцом и матерью… Если это вдруг случится, подумала она, пусть в этот момент рядом с ним окажется другая Одри Мийе, учительница или какая-то другая женщина, готовая его защитить, поддержать, о нем позаботиться…

С помощью Рошфора или нет, но она пойдет до конца… и разгадает загадку Бастиана Моро.

— Кажется, он не один, — прошептал Рошфор.

Одри тоже увидела девочку, только что севшую на скамейку рядом с Бастианом.

И почему-то вид этих двух юных существ, болтающих друг с другом на скамейке под высоким раскидистым дубом, стал для нее крохотным лучиком счастья, пробившимся сквозь свинцовый сумрак этого дня.

Глава 10

Бастиан в одиночестве сидел на скамейке. С самых первых дней в лицее эта скамейка была его любимым местом — в глубине двора, у поросшей мхом каменной стены, в нише которой был устроен небольшой полукруглый фонтанчик. Каждый день он приходил сюда, доставал свои магические карты и раскладывал их. Он был не из тех подростков, что легко вписываются в новые компании, — возможно, потому, что предпочитал ролики футболу, игровую приставку — регби, а магические карты — «Монополии». Одно время он надеялся, что здесь, как в его прежней, парижской школе, тоже найдутся любители магических карт, в которые можно было играть или просто рассматривать их, погружаясь в волшебный мир фантастических существ — эльфов, гоблинов и единорогов. Но Лавилль не был Парижем. Здешние ученики давно знали друг друга, их родители ходили друг к другу на званые обеды и ужины, встречались по выходным в теннисном клубе и проводили вместе отпуска на фешенебельных горнолыжных курортах. Конечно, некоторые ученики проявляли к нему интерес, кое-кто даже предлагал устроить партию в карты или обменяться колодами из своих коллекций, но ничего этого так и не произошло — они в основном лишь коротко кивали ему при встречах. В итоге Бастиан вынужден был смириться с печальной истиной: если ты не местный, в «Сент-Экзюпери» ты никто.