Лес - Тюльбашева Светлана

Гриша сел на пол у стены. Больница, конечно, волшебно преобразилась: из пыльного разрушенного здания она стала по-настоящему впечатляющим мрачным местом. Здорово было бы, если бы тетя была настоящей колдуньей, тогда она могла бы заколдовать кого угодно. Например, Кира, чтобы он превратился в лягушку и только Гриша мог его расколдовать, но без всяких поцелуев.

Пожилая заплаканная женщина посмотрела на мальчика.

— Ты сын ее?

— Кого?

— Ванды.

— Племянник.

Женщина скомкала платок в руках. Расправила, вытерла слезы, скомкала еще раз.

— А у тебя тоже дар есть?

— Нет, дар у тети по материнской линии. От бабушки, и от ее бабушки, и от ее бабушки. Она потомственная ясновидящая в пятидесятом поколении. Или в пятом... Я забыл, в каком-то далеком поколении, вы лучше сами спросите у нее в каком.

Тетя вернулась в больницу, еще раз извинилась перед женщиной, взяла мальчика за плечо и отвела его во вторую комнату больницы.

— Что-то случилось? — спросил Гриша.

— Ой, да как обычно: у бабушки мигрень, банку компота разбила, теперь полы липкие по всему дому, она их моет, а пирожки тем временем сгорели, короче, она не в духе и просила пару часов в доме не мельтешить, не надо ей под руку сейчас попадаться, ну, ты знаешь ее. Вот тебе пакет с конфетами и вот телефон, поиграй во что-нибудь.

Тетя погладила мальчика по голове и ушла в первую комнату, продолжать смотреть в хрустальный шар, а Гриша ел конфеты и играл в шарики на телефоне. Иногда он прислушивался, как тетя общается с клиентами. Заплаканной женщине она сказала, что духи сказали, что скоро все наладится, — не так коротко, конечно, тетя высказалась гораздо подробнее и красивее; женщине с красными губами продала отвар трав, которые нужно пить в каждое полнолуние ровно в полночь, пока та не встретит своего суженого; а женщине с дочкой объяснила, как отучить мужа от пьянства за девять шагов.

Вечером, когда тетя с Гришей вернулись домой, бабушка разговаривала уже нормально. Дом блестел от чистоты, они уселись ужинать, а ночью произошел невероятный сюрприз: домой вернулись отец с дядей, причем отец привез ему настоящий велосипед, мальчик страшно обрадовался, прыгал вокруг отца и хотел с ним пообщаться, и рассказать про Кира, и научиться кататься на велосипеде прямо сейчас, но его заставили идти спать, сказав, что все завтра, а когда Гриша проснулся, отец уже уехал.

7

В Шижню они пошли вдвоем с Анкой: сначала зашли за Киром, но дверь открыл его злой и какой-то дерганый отец, сказал, что тот никуда не пойдет, и захлопнул дверь.

— Видимо, ему попало за что-то, — вздохнула Анка. — Может, узнал, что Кир сигареты его таскает, как думаешь?

Братьев Назаровых они не нашли, зато за ними увязался волк. И они втроем пошли по грунтовке вдоль леса, потом поля, потом снова леса, а в центре второго поля свернули на тропу, когда-то бывшую такой же грунтовкой, но давно заросшую травой. Над полем жужжали шмели, летали стрекозы, а трава была такой высокой, что, если бы инопланетяне, о которых рассказывала Анка, решили оставить на ней таинственные круги, получилось бы не хуже, чем на кукурузном поле. «Почему у иностранцев все интереснее? — думал Гриша. — И анаконды, и крокодилы, и инопланетяне тоже у них, а у нас поле и поле, лес и лес, одни кабаны у нас круче».

Перед входом в деревню стояла покосившаяся ржавая табличка с надписью «Шижня», и сразу за ней начинались дома.

— Как-то слабовата была колдунья, да? — сказал Гриша. — Осилила сжечь только три дома.

Было похоже на то, что Кир прав и история про колдунью — бред (очевидно, что колдунья сожгла бы все дома, а не только три), но Шижня все равно выглядела впечатляюще. Она начиналась с обугленных скелетов домов, через которые прорастали деревья, следом шли уцелевшие деревянные дома, которые издалека казались живыми, будто их хозяева все еще могут быть там, но, если подойти поближе, было видно, что заборы покосились, а кое-где и вовсе опрокинулись, дворы заросли травой по пояс, краска со стен отваливалась крупными хлопьями.

Волк убежал в кусты и зашуршал, Анка, переставшая его бояться и безуспешно пытавшаяся начать с ним дружить, пошла посмотреть, что он там нашел, а Гриша зашел в первый дом. На кухне на плите стоял брошенный казан, на стуле висели поблекшие полотенца с красноватым узором. В доме пахло гнилью и старостью. Из кухни была дверь в комнату, а в комнате еще одна дверь, но она была заперта. На стенах висели фотографии, много блеклых фотографий с женщинами и мужчинами, они сидели на стульях или стояли вокруг. На самом большом портрете был мужчина в военной форме.

Гриша сел на кровать — железную, с несколькими матрасами, — кровать смешно прогнулась под его весом, он несколько раз подпрыгнул на ней, при каждом прыжке над матрасом поднималось облако пыли. Потом он заметил, что из-под кровати что-то торчит, слез, нагнулся и в этот момент услышал за спиной скрип половиц. Он обернулся и понял, почувствовал, что в соседней комнате, за запертой дверью, кто-то есть.

Мальчик попятился назад в кухню, не отводя взгляда от запертой двери. На секунду ему показалось, что ручка поворачивается. Он моргнул — ручка не шевелилась, — сделал пару шагов назад. Половица скрипнула на кухне, и мальчик, не выдержав, вскрикнул и обернулся, но это был всего лишь волк. Он с интересом принюхивался к запертой двери.

— Гриш, ты где? — крикнула во дворе Анка.

Волк продолжал пристально смотреть на дверь, его янтарные глаза будто немного расширились. Он не рычал и не фыркал, только смотрел, будто пытаясь понять, что он почуял и что с этим делать. Мальчик не выдержал и выбежал во двор. Он подумал, рассказать Анке или нет, но решил не пугать, в конце концов, она всего лишь девчонка, и просто сказал:

— Пойдем отсюда, а?

В Шижне стало неуютно.

— Пойдем! — отозвалась Анка. — Вон в тот дом?

— А нам не пора возвращаться?

— Гриш, ты чего, мы же только пришли.

Мальчик обернулся на темные окна дома, на секунду ему показалось, что в окне качнулась занавеска. Хотелось убежать из мертвой деревни, но мальчик не понимал, как это сделать, не объясняя Анке, что в доме, похоже, водится призрак. Анка тем временем обошла следующий дом, продравшись через заросли травы, нашла сзади разбитое окно и, подтянувшись, пролезла через него.

— Залезай, — прозвучал изнутри ее голос, — тут прикольно.

Оставаться одному посреди Шижни было неприятнее, чем лезть в дом, а волк, как назло, куда-то убежал, так что Гриша вздохнул и тоже продрался через траву, подтянулся и залез внутрь. Такие же шкафы, кровати, кухня, пыль и гниль. В одной из спален на полу валялись детские игрушки.

— Не хочешь сестре взять? — сказала Анка, подняв с пола одноглазую куклу.

— Ну нет, — сказал Гриша, — это, как говорит бабушка, японский стыд.

Анка рассматривала фотографии в серванте, а Гриша смотрел в окно, ожидая появления то ли призрака, то ли еще кого. Куда же волк запропастился? Мальчику стало зябко.

— Интересно, — сказала Анка, — вот эта фотография довольно современная, смотри, и женщина тут молодая, может, она жива еще. А если жива, то почему не забрала фотографии отсюда?

Гриша взглянул на фотографию. Женщина смотрела в кадр и улыбалась. От этой улыбки Грише стало еще жутче.

— Пойдем отсюда, — сказал он.

— Испугался?

— Нет, просто бабушка будет ругаться, если к обеду опоздаю.

Они провели в Шижне еще полчаса — очень неприятные полчаса, — залезли еще в два дома и наконец пошли домой в поселок. Пока они шли по полю, мальчик все время оборачивался, ему казалось, что кто-то или что-то смотрит им вслед. Волк бежал впереди, поняв, что они возвращаются домой. На грунтовке остановилась машина, из окон высунулись какие-то туристы и стали фотографировать бегущего волка. Впрочем, увидев идущих следом детей, они решили, что это всего лишь собака, и поехали дальше.

8

Полицейские приехали на машине с красно-синими мигалками, у Гриши в детстве была такая же, но маленькая. Мальчик прижался к стеклу и наблюдал за происходящим: машина остановилась у дома Кира, полицейские зашли внутрь. Гриша торчал у окна и жалел, что у него нет специального аппарата, как в фильме, чтобы направить его на дом Кира и послушать, что там происходит. Неужели отец вызвал полицию из-за того, что Кир таскал сигареты? А вдруг они арестуют Кира? Гриша на секунду обрадовался этой мысли, подумав, что без Кира деревня стала бы только лучше, но ему тут же стало стыдно, тетя бы очень ругалась, если бы узнала, что он так думает.